Сколько написано, поставлено, снято о семейной жизни Льва Толстого… О великой любви легендарных супругов. Или: об эгоизме писателя и жертвенности его жены. Или: о страданиях гения рядом с посредственностью. Или… а может быть, не подгонять жизнь под однозначные ответы, а просто честно поставить вопросы, не боясь их противоречивости? Именно по этому пути пошли современный драматург Ольга Погодина-Кузмина, написавшая пьесу «Толстого нет», и режиссер Александр Созонов, поставивший по ней спектакль в театре «Школа современной пьесы».
В постановке о том, как семья писателя провела его последние дни, сам Лев Николаевич, уже неважно себя чувствующий, на сцене не появляется. Главная роль отдана его жене, которую сыграла Ирина Алферова.
Тяжела и неказиста жизнь спутницы гения. Ему — слава и гонорары. Ей — домашнее хозяйство, воспитание детей, многократное переписывание мужниных рукописей. А если наследников родилось 13, а супругу надо помогать с объемнейшим текстом «Войны и мира», вообще не очень понятно, как можно выдержать эту ношу.
В спектакле 66-летняя героиня Алферовой полноценнее и энергичнее собственных детей. Она шьет на машинке блузу и ловко играет в бадминтон, управляет слугами и защищает наследство мужа от рьяного толстовца Черткова. Но в то же время ведет нескончаемый монолог об обиде на супруга. Вспоминает, как всю свою жизнь буквально сложила к его ногам, а он изводил ревностью и в быту ни разу не «освободил» ее, не спавшую ночей у постелей больных детей. Эффектная внешность актрисы как бы подчеркивает всю глубину жертвы Софьи Андреевны. Но ведь и любви к Льву Николаевичу в ней уже почти нет – только жалость к «худенькому старичку, пожелтевшему от лекарств». Кажется, вздумай она выйти замуж за доктора (Борис Вайнзихер), который единственный из всех окружающих сочувствует ей и делает комплименты, героине жилось бы не в пример лучше.
Больше того, Толстая порой по-настоящему нравственно глуха к окружающим. Подозревая, что от ее сына забеременела служанка Катюша (Ольга Грудяева) – выдает молоденькую горничную замуж за сорокалетнего пьяницу-кучера. О том, что супруг «распутничал с крестьянками», откровенничает в присутствии обожающей отца дочери Александры, и та кричит в слезах: «Это не дом, это ад». Александру, которая кажется то синим чулком, то наивной испуганной маленькой девочкой, играет Валерия Ланская, и здесь ее образ совсем не похож на тот, к которому мы привыкли по работам актрисы в мюзиклах.
В отличие от сестры, флегматичный Илья (актер Иван Мамонов, внешне напоминающий правнука своего героя, телеведущего Петра Толстого) и желчный Лев (Павел Дроздов) больше озабочены не здоровьем отца, а его наследством, которого они могут лишиться из-за Черткова (Николай Голубев). В спектакле это демон-искуситель, настраивающий Толстого против жены и приставляющий к писателю своего шпиона под видом секретаря – молодого и наивного Валентина Булгакова (Александр Сеппиус).
Подчеркивая запутанность отношений, художник Лилия Хисматуллина и само пространство спектакля выстраивает причудливо. Действие разбросано по трем площадкам – в начале, конце и середине зала, артисты переходят с одной на другую по узкому помосту, буквально врезанному в зрительские ряды, а лица их крупно проецируются в ниши стен, сами же стены, дополняя эмоционально-визуальный образ, то покрываются загадочным узором, то вспыхивают огнем.
Финал постановки кажется несколько скомканным – впрочем, говорят, и сам побег великого старца из дома был спонтанным. Поражает лишь, как быстро без писателя все в его доме пустеет и обезличивается. И вот уже дети, слава богу, не оставшиеся без наследства, деловито расставляют в комнате музейные этикетки, одна из которых оказывается перед их матерью, формально живой, но застывшей от горя, словно мраморное изваяние.
