Труд: От скупого к рыцарю

Фильм Роберта Земекиса «Рождественская история» в 3D недалеко ушел от Диккенса.

«Рождественскую песнь» Чарльза Диккенса экранизировали неоднократно, и фильм Роберта Земекиса тоже вряд ли будет её последней адаптацией: жанр путешествия по человеческой жизни никогда не наскучит, диккенсовские персонажи будто созданы для экрана, да и мысль о том, что детским фильмам неплохо бы добавить поучительности, тоже нескоро исчезнет из продюсерских голов.

Но «Рождественскую историю», почти все действие в которой происходит в темных помещениях, а главным героем является неприятный старик, далеко не все дети воспримут с восторгом. Эта вещь для тех, кто может оценить и любимую Земекисом технологию motion capture, передающую анимационным персонажам мимику и движения живых актеров, и промозглую мрачную атмосферу диккенсовских лавчонок и лачужек, а также отдать должное несложным движениям души одинокого скупца Эбенезера Скруджа.

Ненавидевший Рождество и никогда не подававший милостыни, он в течение ночи встречается с призраком своего бывшего компаньона, сетующим на то, что не делал добра при жизни. В воздухе появляются дрожащие колокольчики, изо рта привидения выпадает зуб, потом у него разрывается рот — Земекис умело нагнетает страх, а Скруджу ещё предстоит увидеться с тремя разнокалиберными духами, которые вернут его в детство и юность, покажут его могилу на унылом кладбище и продемонстрируют, как весело справляют святки его бедный помощник (Гэри Олдман) и небогатый племянник (Колин Ферт).

Самого Скруджа, а также Марли и духов изобразил Джим Кэрри, которому «чужие лица» всегда приносили успех и деньги, и изобразил хорошо. Земекис, Диккенса искренне любящий, хотел, чтобы смотреть эту историю было бы так же приятно, как и читать, и своего добился: выбранная им motion capture хороша тем, что в ней, как и в жанре рождественской повести, сочетаются реальность и условность.

Картина о Скрудже вышла в мировой прокат в начале ноября, когда до католического Рождества было ещё далеко, чтобы зрители не смешивали размышления о делах своих скорбных с чистым рождественским весельем и имели возможность исправиться.

Как пристыженный и запуганный духами Скрудж, чье превращение из скряги в защитника обездоленных Земекис показывает в идиллически светлом финале картины, а Диккенс подчеркивает цитатой: «Мне так легко, словно я пушинка, так радостно, словно я ангел, так весело, словно я школьник! А голова идет кругом, как у пьяного! Поздравляю с Рождеством, с веселыми святками всех, всех! Желаю счастья в Новом году всем, всем на свете! Гоп-ля-ля! Гоп-ля-ля! Ура! Ура! Ой-ля-ля!»