Валерию Гергиеву, как любому крупному лидеру, не привыкать к хвале и ропоту. Мы, критики, причастны к тому и другому. Особенно сейчас, когда с удвоением оперной империи Валерия Абисаловича за счет Большого театра, и дела дирижера-гендиректора стали намного более обсуждаемы: как со знаком плюс (сотни творческих побед за полвека в искусстве, уникальный по охвату репертуар), так и минус (потогонная система работы, сжавшийся почти до одного дня горизонт планирования, замыкание всех решений на себе)… Однако слова критики – нет, не умолкают, ибо не уходят рождающие их проблемы – но резко пригасают, когда нам предъявляют две такие великолепные, десятилетиями (даже столетиями) обходившие Москву работы, как «Пуритане» Беллини и «Гугеноты» Мейербера, привезенные нынче петербуржцами на гастроли в ГАБТ.
Они и на сцене Мариинки не шли очень давно – «Гугеноты» с 1951 года, «Пуритане» вовсе с начала ХХ века.Хотя в предыдущем столетии занимали важное место в афише императорских театров, а «Пуританами» в 1856 году даже открывался московский Большой, восстановленный после пожара 1825 года. Причины столь долгой невостребованности объяснили сами гастролеры: невероятно сложный вокал, сказала мне обладательница прославленного сопрано Альбина Шагимуратова, а столь же знаменитый баритон Владислав Сулимский добавил – за актерство не спрячешься, надо контролировать каждую ноту.
Тем более отдадим дань нынешней мариинской труппе, где обе премьеры прошли в феврале нынешнего года. Какой еще театр мира сможет поднять меньше чем за месяц две такие глыбы?
Обе были впервые поставлены в середине 1830-х годов в Париже, только что пережившем революцию. И публике, в чьей памяти были живы бои 1830 года (вспомним символизирующую их картину Делакруа «Свобода на баррикадах»), легли на душу, будучи весьма родственными между собой сюжетно. И там и там речь о крупных общественных потрясениях, приобретших форму религиозных войн: между католиками и протестантами у Мейербера, между роялистами и пуританами у Беллини. И там и там любящие пары даже внутри себя должны преодолевать религиозную рознь, зато в их окружении находятся герои, готовые из гуманных соображений пойти поперек религиозных правил и помочь противнику – это пуританин Ричард, жертвующий своим счастьем ради любимой женщины и ее возлюбленного-роялиста, и приносящий точно такую же жертву (еще и собственную жизнь в придачу) католик Невер, отказывающийся убивать соперника-гугенота. Дорогой пример миролюбия в отнюдь не мирной Европе тех времен, да и в сегодняшней России, переживающей не самый спокойный период своей истории.Недаром, когда из роялистской пушки, прикаченной на свадьбу пуританки Эльвиры, вылетели цветы, в зрительном зале вспыхнули аплодисменты.
Впрочем, вспыхивали они в эти «мариинские» вечера Большого многократно, и прежде всего из-за замечательной музыки в ярком исполнении гостей. О том, что Беллини – это в первую очередь божественные мелодии, знают даже далекие от классической музыки люди благодаря хиту всех времен и народов – арии Casta diva из «Нормы», исполняемой в сотнях вариантов, включая джазовые и хипхоповые. Но и в «Пуританах» хватает подобных красот – взять хоть парящие в небесной высоте фиоритуры безумной Эльвиры (в какой белькантовой опере героиня, заподозрив измену возлюбленного, не сходит с ума?) в неподражаемом исполнении упомянутой Шагимуратовой, или драматичный монолог жениха-отказника Ричарда, чьи бурные чувства передает Сулимский, или печальную предсмертную (как он думает – спасение на самом деле близко) песню Артура в финале, хотя ради взятия самых неприступных ее вершин тенору Александру Михайлову пришлось перейти на фальцет.
А есть здесь и роскошные ансамбли – чего стоит, например, редкостный в мировой опере дуэт баса и сопрано (дядюшки Эльвиры и ее самой), где проявил себя Магеррам Гусейнов. Есть и всевозможные хоровые сцены (их аж восемь), и оркестр с такими необычными красками, как, например арфа и четыре валторны, создающие почти импрессионистический эффект звучащего воздуха в романсе Эльвиры о влюбленном трубадуре.
Еще более увлекли автора этих строк «Гугеноты». Уже тем, что, в отличие от Беллини, музыка Мейербера почти совсем не известна современному слушателю. А она ничуть не слабее: достаточно послушать неотразимо радостную в своей виртуозности арию королевы Маргариты (той самой Марго) в исполнении мастерицы колоратуры Анны Денисовой, или ее преувеличенно галантный дуэт с главным героем – тенором Раулем (Сергей Скороходов), который не подозревает, что его спутница – августейшая персона, а она за это над ним откровенно надсмехается. И уж точно француз превосходит своего итальянского коллегу в оркестровой изобретательности: разброс красок здесь – от одной-единственной по-старинному скрипучей виолы д’амур сопровождающей балладу Рауля из первого действия, до мощного тутти, способного, не без помощи волшебной палочки Валерия Гергиева, погрузить вас в атмосферу королевского бала, вооруженной стычки, страшного пожара…
.jpg)
Та самая королева Марго в блистательном исполнении Анны Денисовой
А еще Мейербер – как, впрочем, и Беллини – грандиозный провидец. Вряд ли, не «подслушав» ансамбль нимф из сада Маргариты, запели бы так сладко русалки из «Кольца нибелунга» Вагнера, а песни живых и мертвецов из его же «Летучего голландца» не сошлись бы в таком страшном готическом миксе без придуманных Мейербером хоровых стычек гугенотов и католиков. Ну а взрывчато-драматичный ансамбль заговорщиков-католиков, «приправленный» трепещущим голосом главной героини – это уже натуральный Верди (хотя сопрано Марии Баянкиной чуть жирновато для партии Валентины).
Наконец, невозможно не заметить, как старательно учились у европейских мастеров русские композиторы. Даже величайшие – начало «Гугенотов», например, явно «аукнулось» в «Ромео и Джульетте» Чайковского. Трудно также отделаться от ощущения, что темой дуэта сэра Джорджа и Ричарда навеян знаменитый романс Варламова «На заре ты ее не буди», а той самой «предсмертной» песней Артура – популярнейший «Жаворонок» Глинки.
Что касается визуальной стороны постановок – она конструктивистски проста в «Пуританах» (режиссер Владислав Фурманов, художник Галина Филатова) и почти до китча пышна в «Гугенотах» (режиссер Константин Балакин, художник Елена Вершинина). Впрочем, для Гергиева, по моим многолетним наблюдениям, все, что не касается собственно музыки, не имеет большого значения. Постановки-концепции уровня «Саломеи», которые временами выдавала нам команда Владимира Урина, мыв ближайшие годы вряд ли увидим. И не только из-за особенностей характера Валерия Абисаловича, но из-за изолированности от мировых постановочных сил и идей. Зато когда еще в Большом театре вы могли «запросто» услышать ту же Шагимуратову? Проще было отыскать ее имя в афишах Ла Скала, Метрополитен, Ковент-Гарден… А нынче – пожалуйста!
