Один из самых харизматичных ведущих будет приходить в гости к «звездным» отцам и, бесцеремонно выставив мать семейства за дверь, оставлять звезду наедине с детьми и бытовыми трудностями.

— К себе домой вы такую программу, как «Одни дома», пустили бы?

— Нет, я не являюсь адептом приезда кого-либо ко мне в гости, потому что... Да просто потому, что я такой сложный, тяжелый, рефлексирующий, мрачный субъект (мило улыбается).

— Как многодетный папа вы знакомы с подобными трудностями не понаслышке. Что для вас является самым сложным, если вы остаетесь дома один с детьми, — поменять подгузник, сварить кашу или сходить на прогулку?

— Для меня остаться с ребенком на день-два-три-неделю никакой сложности не представляет. Мне кажется, гораздо сложнее заниматься этим изо дня в день, держать в голове большое количество информации, как то: прививки, прием витаминов, количество учебников, теплых вещей и тому подобное.

— Значит, супруга без опаски оставляет на вас и самого младшего, пятимесячного?

— Конечно. А что тут такого? Я не отношусь к мужчинам, которые боятся оставаться со своими детьми.

— А если, допустим, завтра ваша старшая дочь Эйжена поставит вас перед фактом, что она хочет сделать одновременно пирсинг, татуировку и покрасить волосы в зеленый цвет? Что вы будете делать?

— Я прошел все эти стадии, правда, не одновременно. Было все, кроме татуировок: перекрашивание волос, сережки в различных местах. Определенные вещи я разрешаю делать, какие-то нет. Говорю, что тут распространяется мое отцовское вето, поэтому ничем помочь не могу и согласиться — тоже. Все вопросы решаются путем диалога.

— Есть что то, кроме тату, что вы Эйжене категорически запретили?

— Прыгать с парашютом. В этом плане я строгий папа. Она прыгнула два раза в тандеме, и я сказал: все, хватит.

— Куда Эйжена поступила этим летом? Помнится, вы замахивались на Оксфорд...

— Там она сейчас и учится, в данное время её прельщает психология.

— Илва у вас уже школьница?

— Да, 1 сентября пошла во второй класс, ей нравится учиться. Как, наверное, и всем детям, которые устают от школы только классу к седьмому-восьмому. Я не знаю детей в возрасте начальных классов, которые не хотели бы пойти 1 сентября в школу, — это всегда интересно и увлекательно. Потом, конечно, дети начинают уставать.

— Как складываются ваши отношения с музыкой? Давненько вас не видели на сцене.

— Пока никак, я по-прежнему нахожусь в академическом отпуске. Хотя 14 ноября мы планируем совместный концерт с «Несчастным случаем». Думаю, это будет интересно. В программе много новых песен, и в частности я сам тряхну стариной и что-нибудь свеженькое исполню.

— Не могу обойти самый нелюбимый вами вопрос: после того, как в июле этого года вы вновь попали в больницу, всех действительно волнует, как сейчас ваше здоровье.

— Самочувствие нормальное. Просто, когда я приезжаю в Боткинскую больницу на плановое обследование, а сейчас это происходит раз в полгода, ряд средств массовой информации радостно возвещают всему миру, что я в коме или каким-то ещё образом пытаюсь покончить с этой жизнью.

— И как вы на это реагируете?

— Я никак не реагирую, просто не общаюсь с подобными СМИ. Исповедую принцип, что земля круглая и рано или поздно все возвращается. Ряд изданий уже попросили о перемирии, но я им в этом отказал. Скажем так: предпочитаю с ними не общаться пожизненно.

— Какими-то приятными новостями можете поделиться?

— Недавно я совершил свой 300-й прыжок с парашютом, и мы с друзьями выложили в воздухе очень красивую фигуру из 35 человек — цифру «300». Такого в России, по-моему, никто не делал. Это достаточно сложно сделать, чтобы на одной высоте рядом лежали три ровненьких фигуры по 12, 12 и 11 человек. Думаю встретиться с руководством московского зоопарка и предложить им наш рекорд в качестве рекламы. Потому что 300 можно прочесть как «Зоо». Так что, надеюсь, в ближайшее время у меня появится бесплатный пожизненный абонемент в зоопарк (смеется).