19-20 сентября возле Нижнего Новгорода прошел предпоследний этап сезона Российской серии кольцевых автогонок СМП РСКГ. После финиша корреспондент «Труда» расспросил у самой опытной и титулованной россиянки Татьяны Елисеевой (команда «B-Tuning») об особенностях женского пилотирования — в спорте и обычной жизни.
— Села я за руль дошкольницей. Вернее, сидя на дедушкиных коленях, я крутила руль, а он давил на педали. Школьницей ездила по проселочным дорогам, где нет движения. Права получила в 18. В картинг я пришла не в 5-7 лет, как большинство нынешних юных гонщиков, а в 20. Но у меня начало быстро получаться. Тренер Владимир Маслов — мастер спорта по авторалли — дал мне возможность поездить на машине с каркасом. И я выбрала шоссейные автогонки. Но после двух сезонов перешла в ралли. Одна из причин: там была возможность не тратиться на хобби, а наоборот — получать от него заработок. Наш вид спорта дорогой. Когда я работала в сфере финансов, автоспорту посвящала все отпуска и выходные. Женщин, которые полностью сосредоточились на автогонках, в России единицы. В 2015 попала в заводскую команду ГАЗ для ралли рейдов. В 2018 году из-за отмены финансирования женскую команду расформировали. Два года автоспортом не занималась и находилась в депрессии. И вот теперь вернулась с бездорожья на шоссе. За прошедшие 10 лет эти гонки стали другими. Например, если раньше на поворотах не скользили, то сейчас их проходят юзом. Оказалось: так быстрее.
— Чем отличаются гонки по шоссе и бездорожью?
— На шоссе все повороты изучены, их проходят с ювелирной точность: разница у лидера и середняка — доли секунды. А в ралли едем 800 км в день, и в повороты приходится заходить с поперечным скольжением колес по грунту. В ралли на первом месте — надежность. А на шоссе — скорость.
— 16-летние юниоры из команды «B-Tuning» говорили мне о вашей большой роли в их прогрессе.
— Я не всегда бываю согласна с нашим тренером Антоном Захаровым. Например, утром я тренируюсь, машина неправильно себя ведет. Прошу Антона что-то изменить. Он ничего не делает, но в соревнованиях машина отлично работает. Просто я не учла, что тренировалась при холодной погоде, а в полдень все нормализовалось. Я при всех говорю ему, что беру свои слова обратно. И в этом юным воспитанникам важно видеть мой пример. Если я пашу, то и они должны пахать. И если я говорю тренеру «да, я была неправа» или «я не знаю» или «мне было там страшно», то и они должны в этом признаться тренеру. Во-первых, него опыт больше. И что особо важно — опыт тренера, а не только спортсмена. Со стороны всегда виднее. И он прошел через все «не могу» своих воспитанников.
— Вы плачете после гонок?
— Когда сама ошибаюсь, я на себя злюсь. А если проигрываю из-за своего мотора, и ничего в такой ситуации не в силах поделать, то могу заплакать. Но это случается раз в год.
— Пытаются ли мужчины в гонках психологически давить на женщину, надеясь, что она растеряется и уступит?
— Нет, все женщины у нас очень упертые и уравновешенные. Мы стабильнее и психологически устойчивее мужчин. Мы не разделяем — в какой машине сидит друг или враг — ко всем соперникам отношение одинаковое. Женщина не только нее персонифицирует соперников, но и действует как биоробот — менее эмоционально, чем мужчина.
— Как бороться со страхом автогонщику?
— Страх — базовый инстинкт, и совсем от него никуда не деться. Но со временем ты привыкаешь к скорости и к этому страху. Приобретаешь опыт вождения в сложных условиях, например, в зимних. Когда машина против твоей воли разворачивается, но ты можешь «поймать» её. С опытом учишься прогнозировать её поведение в сложных ситуациях. На снегу и льду тебе приходится производить те же самые действия экстремального вождения, но на меньшей скорости. Приобретаются полезные навыки, которые потом пригодятся на асфальте.
— Мужчины и женщины в автогонках боятся по-разному?
— Этот страх все равно надо преодолевать. Давить себе на горло, а заодно и на педаль газа. Женщины в среднем чуть осторожнее, мужчины агрессивнее, и у них аварии на трассе бывают катастрофичнее по последствиям. Когда мы рискуем, давим на газ на 75% от максимума, а мужчины порой на все 100.
— Какие у вас случались тяжелые травмы?
— Три раза переломы основания черепа. На мотоцикле был оскольчатый перелом позвоночника, который меня вывел из строя на целый год.
— Как возвращаетесь к гонкам после травм?
— Я пробовала скоро садиться за руль машины, но оказалось, что это мало помогает. В тренажерном зале можно быстрее восстановить силу и координацию. (Очень полезны профессиональные симуляторы, которые используют гонщики «Формулы», но они стоят миллионы долларов. Они есть даже в Формулах-3 и Формулах-4 потому, что у их автомобилей не хватает ресурсов, чтобы гонщик ездил по трассе и запоминал ее особенности) После аварии ты делаешь большой шаг назад, и потом потихоньку начинаешь опять доверять шинам, машине, тормозам. Трудно опять ползти вверх. Кому-то для этого нужен день, кому-то два месяца. В этом велика роль тренера, который ко всему прочему обязан быть психологом. Если твоя команда может быстро восстановить машину, то и у гонщика гораздо быстрее идет восстановление его квалификации и выход на хорошие результаты. Даже зрелище попавшего в аварию коллеги дает психологические проблемы, причем, больше прежнего тормозишь именно на том повороте, где он разбился. Поневоле перестраховываешься.
.jpg)
— Какие виды ремонта ваши женские ручки умеют делать?
— У меня и в детстве не было такого, как у некоторых женщин: едет со спущенным колесом и пытается по телефону узнать у мужа «что же с автомобилем происходит». Но на кольцевых гонках пилоты могут что-то делать сами, лишь находясь в боксах, потому что на трассе нельзя даже отстегнуть ремень безопасности — иначе гонка для тебя закончится, даже если ты вышел закрыть капот или протереть снаружи стекло. А на марафонах и ралли-рейдах ты сам чинить. Но многие поломки устранить без механиков невозможно. Я многими инструментами умею пользоваться. В экстренных ситуациях приходилось делать ремонт. Например, менять рулевую сошку или привод. Но самое главное — быстро определить: что произошло с машиной: привод, сцепление, коробка или другие причины. Диагностика, которую сделает пилот, значительно ускорит работу механиков. Даже по стуку в работе мотора определяю неисправность.
.jpg)
— Некрасов писал про русских женщин, что коней на скаку остановят и в горящие избы войдут. Наши гонщицы отличаются от иностранных?
— В ралли «Шелковый Путь» было 15 женских экипажей. С европейскими гонщицами я хорошо знакома и по другим гонкам. Кто из них гоняет с малых лет, те безбашенные. А кто начал позже (даже в Европе родители редко отдают девочек на картинг), работают добросовестно, но, если тормоза работают лишь со второго «качка» или стёкла потеют, европейки могут не выйти на старт. Мы же, россиянки, качаем дважды. А если откажет один привод, едем на другом. Британки и скандинавки не станут выполнять чужую работу. А я на ралли Монте Карло была штурманом у пилота Илоны Накутис, и когда отказали приборы, на полной скорости по горной дороге отстегнула ремни и чинила их. Хотя не обязана это делать. Но ведь раньше и мой штурман Лена Правдина в аналогичной ситуации делала это неоднократно. Даже песни пела, чтобы я не уснула. И я считаю: мы победили там благодаря чувству коллективизма. Наша пара была самой дружной. Китаянки же отличались разгильдяйством. Они в пустыне Гоби на жаре снимали с себя несгораемое белье и трехслойные комбинезоны, ехали в одних майках — вопреки требованиям организаторов. Мы же с Леной не снимали, хотя получали тепловые удары.
.jpg)
— Теперь давайте поговорим о том, что за пределами автоспорта. Вы сталкиваетесь с мужским шовинизмом водителей?
— Иногда подрезают, видя, что за рулем сидит женщина. Ну хорошо, у меня хватает умения избежать аварии. А если бы была девочка, недавно получившая права? Я могу такого хама в ответ подрезать. А когда он подъезжает мне с криком «Не охренела ли ты?!», я спокойно объясняю: «Из-за того, что ты встроился, весь ряд вынужден резко тормозить». Бывает, когда припаркуюсь, водитель рядом стоящей машины возмущается: «Как я выеду?!» Я сама сажусь за руль. И, к его удивлению, вывожу его машину из тесного пространства.
— В чем преимущества автогонщика перед обычными водителями?
— Когда тормозим и резко маневрируем, например, из-за выбежавшего на шоссе прохожего, мы продолжаем думать об остальных авто на полосе движения. Тем самым избегаем столкновений. Когда я опаздываю и «шашечно» перестраиваюсь при обгонах, то никогда не создаю помех другим. Если еду слишком близко к машине впереди меня, левая нога постоянно на тормозе. В мою пользу километры и часы скоростной работы за рулем, когда постоянно заносило одну или обе оси. Нажатия на газ и тормоз мы натренировали так, чтобы получалось автоматически. Действия идут уже не от головы, а от задницы (плотно прижатой ремнем с виденью) — к рукам и ногам. Глаза работают, но мозг при этом не напрягается. Автогонщику проскальзывание колес даже помогает удачно заходить в поворот. Тогда как обычный автолюбитель в экстренных случаях начинает вспоминать — как учил инструктор.
— Платите штрафы за нарушение ПДД?
— Довольно часто. Я плохо чувствую скорость. Мне скучно ехать на 60 км в час, и непроизвольно перехожу на 80. По городу мне ещё помогает приложение «Яндекс» — напоминает о датчиках скорости на стационарных камерах. А на трассах мобильные посты меня «ловят», когда вместо 90 я перехожу на 111 км в час. Узнаю об этом, лишь когда «приходят штрафы».
— В ДТП попадали?
— Три года назад выруливала возле своего дома. На льду моя не шипованная резина заскользила, и даже мой богатый опыт не помог. Врезалась в соседскую. Сделала главный вывод: осенью надо переобувать колеса вовремя. А до того 20 лет ДТП не было.
— Какие автомобили у вас были?
— Мне нравятся полноприводные — «Мицубиши», «Субару». В определенные периоды жизни большая часть моих денег уходила на увлечение автоспортом. Потому приходилось покупать бюджетные. Кроме указанных, ещё «Рено», ВАЗ, «Опель», «Фольксваген». Раз в три года меняю.
