Труд: Илья Лагутенко: «Придется брать уроки чеченского»

Главная Культура 02:20 26 Мая 2010 4186

Илья Лагутенко: «Придется брать уроки чеченского»

Знаменитая группа «Мумий Тролль» поехала с новой программой в Чечню

Напечатать

Сегодня одна из самых интеллектуальных русских рок-команд впервые выступит с концертом в Грозном. О том, как возникла мысль выступить в столице Чечни, рассказал лидер «Троллей» Илья Лагутенко.

— Чья идея концерта — ваша или позвали в гости кавказцы?

— Пару лет назад мы выступали в Нальчике, и на наш концерт приехало много молодых ребят из Чечни — мы познакомились после концерта, и они пообещали нам, что мы обязательно встретимся на концерте в Грозном. Сдержали свое кавказское мужское слово — не иначе. Что касается нас, то встреча с желающими услышать «Мумий Тролль» живьем — главная составляющая нашей творческой жизни. Расстояние и границы для нас не помеха.

Может, даже споем песню на чеченском языке, только придется взять у ребят пару уроков. Но я все схватываю на лету! Что касается программы, мы ее готовили при помощи поклонников. На сайте IKRA.TV они всегда делятся своими мыслями. Кстати, не только о любимых песнях, но и о жизни вообще. Добро пожаловать!

— Вы недавно презентовали в Москве альбом «Редкие земли». Это первый ваш такой опыт — когда программа долго «варится» и подбирается на протяжении целого десятилетия?

— Второй такой опыт на подходе, но его выдержка уже 25 лет. А трилогию завершим только через 100 лет.

— В какой момент, оглядывая накопившееся, вы уловили «концепцию», настроение будущего диска и уже стали подбирать песни (а может, и специально сочинять) именно под это настроение?

— Уловил настроения среди активистов нашей социальной сети в интернете, о которой я вам уже сказал. Время от времени они начинают делиться мыслями о песнях, которые не совсем хорошо известны широким массам. А иногда даже и я про них забываю. Они миражи: то есть-то нет. Но иногда миражи превращаются в реальность. По крайней мере в нашем мире это так.

— Вы посвятили пластинку Василию Аксенову, но известно, что вы с ним не были лично знакомы. В чем же, собственно, влияние Аксенова на вас? Есть ли среди его книг самая для вас дорогая?

— «Остров Крым», бесспорно, одна из великих вещей. Я ценю создание детальной атмосферы у писателей и в кино больше всего на свете. Помимо таланта это требует очень большого труда. Причем проходят десятилетия, а книга остается весьма понятной и современной.

— А вам известно что-либо об отношении Василия Павловича к вам и вашей музыке?

— Мне передавали, что «Мумий Троллем» он интересовался и хотел бы видеть в качестве гостей в рамках программы, которую однажды задумывал один из телеканалов. Программе этой не суждено было сбыться, Василий Павлович тяжело заболел. Так что здесь все остается загадкой: так ли это или, может, и наврали мне…

— Некоторые из песен альбома написаны довольно давно. Были ли среди них такие, что потребовали какого-то переосмысления, переозвучания? А что пошло в совершенно изначальном виде?

— Песня «Лучи» была опубликована в варианте, который записан непосредственно в момент сочинения этой песни. Хотя существовали разные студийные и концертные версии, мне этот самый первый дубль до сих пор нравится больше всего. Вообще-то такого принципа и хотелось придерживаться: самый первый дубль лучше всего отражает настроение момента.

— Песни, должно быть, возвращали вас в какие-то жизненные ситуации соответствующих времен. Куда вернуться было радостнее всего?

— Радостнее всего смотреть вперед. Ей-богу! Сегодня я поднимаю, что «Мумий Тролль» никак не утратил своей актуальности ни в звучании, ни в разговоре с текущим временем. Такое своеобразное подведение итогов очень даже вдохновляет. Получается то, что я делаю сейчас, оно, может, даже опережает события. Значит, я строю будущее своими руками!

— Где и когда было такое бесснежное морозное Рождество, про которое поется в песне «С новым годом, крошка»?

— В Приморье, где я вырос, мы всегда мечтали о большом снеге! Именно потому, что его было мало, я не научился кататься ни на коньках, ни на лыжах. То ли его сдувало сильными ветрами, то ли это было глобальное изменение климата в действии. Но снегопады были очень редки для декабря.

— Про песни «Другие места» и «Масло» вы говорили, что они написаны в переломную эпоху, когда менялись тысячелетия, власть на Руси… Это потому они вышли такими смутно-тревожными? И, ради Бога, не обижайтесь, но как все-таки расшифровать их тексты, которые — сплошная загадка? Кто это — та, которая получает «сверхточные сигналы в 6 утра»? С кем «не оставь меня с нею с одною, станет страшно за фары машины…»?

— В моих текстах нет ни одного лишнего слова, поверьте моему честному слову. Похоже, надо будет открыть ежедневное приложение к газете «Труд» — «Твое понимание строчек МТ». Ведь докопаться до истины — это тоже труд, не так ли?

— А песня «Нет, нет, нет» — наверное, ближе к сегодняшним дням? Потому что в ней такая спокойная, мудро-воспоминательная интонация.

— Я не знаю, почему песни получаются теми или иными. Они такими получаются. Я их не специально пишу. Они приходят, как…времена года, если хотите.

— Все рецензенты сходятся на том, что ваш стиль очень изменился после недавних длительных турне по Америке.

— Мы очень много играли в маленьких рок-клубах на правах абсолютно никому неизвестной группы с другого континента. Слова песен по определению непонятны для новой публики. Видимо, приходят какие-то навыки, как заставлять эту музыку телепортироваться в голову иностранного слушателя. Видимо, отголоски и на своих слышны…

— Какие американские впечатления особенно повлияли на вас?

— В Кембридже у нас случилось приключение с автобусом. Заблокировало дверь. Выяснилось, что один из поклонников просит подписать двухдолларовую купюру на память. Я объясняю, что это плохая примета: дескать, что-нибудь случится, и он эти деньги потеряет. В истерике он продолжает требовать подписать. Подписываю. В следующий момент в автобусе пропадает давление.

Дверь не открывается. Водитель на законном отдыхе, его мобильный отключен. Деньги остаются в автобусе, поклонники — на улице. После двух часов ожидания они уходят. На улице также остается Пунга (барабанщик «Мумий Тролля» Олег Пунгин) — прохожие подсаживают его, чтобы он все-таки пролез в окно автобуса. Парни-добровольцы так разошлись, что Олег влетел в автобус горизонтально — как Супермен, вытянув вперед руки.

— В вашей жизни большую роль сыграл и Китай — вы ведь китаевед по образованию, много в этой стране бывали. Чем та публика особенна? И чем ее может пронять русский музыкант? А какие вещи, понятные нам, с трудом доходят до них?

— Моя первая поездка в Китай случилась во время учебы в Дальневосточном государственном университете в 1991 году. У нас существовала программа обмена студентами. Я объездил всю Поднебесную, можно сказать, изучил страну изнутри: жил в общежитиях, общался с народом, путешествовал, в том числе и на велосипеде.

И Китай меня абсолютно покорил. Тем, что он другой. Китайцы, кстати, приветливы и любопытны по отношению к иностранцам. И жить там довольно легко, особенно если знаешь язык и элементарные традиции. Хотя вы автоматически должны очень любить людей! Побыть наедине среди миллиарда китайцев вам вряд ли удастся.

— Недавно ваша песня пришлась очень кстати во время тура по Украине, как раз когда там решался вопрос о судьбе русского флота в Севастополе.

— В песне «Смог» я действительно пытался выразить свой взгляд на судьбы военных моряков, в том числе и задумываясь, как подчас судьба разводит в стороны экипаж, который однажды был единым целым. Я служил в КТОФ (Краснознаменном Тихоокеанском флоте) в 87–89 годах, и наша небольшая часть действительно была и осталась как «экипаж-семья» — русские, украинцы, грузины… Мне очень сложно понять некоторые вещи, которые происходят сейчас. Смог в песне и смог в Раде — это, конечно, совпадение. Я не ожидал такого пророчества от себя.

— О вас говорят как о человеке, введшем моду на запись альбомов на престижных зарубежных студиях. Но разве недостаточно качественных студий в России?

— Некоторые говорят: а зачем тебе вообще записываться на этих дорогих студиях в Лондоне, Нью-Йорке… Можно и у нас. Можно, но одно дело сидеть в душном подвале с туалетом в подсобке или ездить в студию по три часа в пробке… А можно и по-другому. Недавно мы построили в Подмосковье на Новой Риге свою студию «Рок-гараж». Там записываются самые разные музыканты, и мы сами. Уже приезжают даже из-за рубежа. На мой взгляд, вообще уровень студии определяется не списком дорогущей аппаратуры, а настроением, которое она создает у музыканта. И впечатлениями, которые потом фиксируются в записи.

— У вас помимо музыки много параллельных проектов — участие в кино «Ночной дозор», написание книг…

— Готовится к выпуску моя вторая книга из серии «Книга Странствий», она будет про Север. Я, признаюсь вам честно, никогда не бредил идеей блеснуть на литературном поприще. И на предложения поучаствовать в подготовке биографических книг о «Мумий Тролле» всегда отвечал с усмешкой. Потому что казалось, что время еще не пришло или что это должен делать кто-то другой, точно не я. Но представители издательства «Жук», в итоге выпустившего «Книгу странствий», убедили меня, что не надо думать об этом слишком серьезно. Они нашли нужную повествовательную форму.

Это даже не истории, которые я рассказываю о своих путешествиях, а как бы ответы на вопросы друзей о том, где я был и что делал, пока они меня не видели или до того, как мы познакомились. Возникла идея сделать из этого иллюстративную историю, в которой были бы Восток, Запад, Север и Юг. Но без жесткой привязки к компасу, а с привязкой к личным впечатлениям. А поскольку я вырос во Владивостоке и бОльшую часть жизни, формально говоря, провел там, то с Востока решили и начать. В книге про Север будет меньше текста и больше фотографий, потому что Север ведь безмолвный.

Север для меня — это места, где есть снег. Москва, скажем. Или вот, например, несколько лет назад мы всей группой были в Гренландии, выступали там. Эта поездка оказалась одним из самых запоминающихся эпизодов в нашей гастрольной деятельности. На тот момент, когда мы там появились, мы были второй группой за всю историю, которая посетила это место. В книжке «Север», над которой я сейчас работаю, будет и про Гренландию, и про Камчатку с Чукоткой, и про Канаду, и про северные американские штаты, где мы побывали в ходе нашего американского тура.

— Как-то развивается эпопея по изучению дальневосточного тигра, в которой вы участвуете?

— Недавно принимал участие в съемках социального видео в защиту тигра. На экране пришлось вживаться в образ этого опасного и красивого животного. Самым эффектным трюком был прыжок на камеру, летал по-настоящему. Ролик выдвинули участвовать в конкурсной программе фестиваля «Каннские львы — 2010».

— После Грозного и Петербурга в вашем концертном графике пауза до осени. Как предпочитаете отдыхать? Уезжаете на модные курорты или в ваш любимый Китай?

— Поменьше бестолковой суеты. Мне вполне хорошо дома. Иногда откликаюсь на предложения друзей, они всегда знают, что мне подходит.

Резюме

Илья Лагутенко, рок-музыкант

Родился: 16 октября 1968 года в Москве. В 1969 году после смерти отца семья переехала во Владивосток. Учился в школе с углубленным изучением китайского языка. Первую музыкаль-ную группу «Бонни Пи» основал в возрасте 11 лет. В 1992-м окончил Дальневосточный университет. Служил на флоте. В 1983 году основал группу «Мумий Тролль».

Первый успех — альбом «Морская» (1997). Имеет сына Игоря от первого брака и дочь Виви от модели Анны Жуковой, на которой женился в 2008-м.

Выбор

Лучшие альбомы группы «Мумий Тролль»

«Морская» (1997)

Альбом, положивший начало мумий-троллемании.

Записан с английскими музыкантами. Что ни песня, то хит: «Девочка», «Утекай», «Скорость».

«Икра» (1997)

Альбом, перевернувший русский рок. Сделан жестче и смелее, чем «Морская». Включает песни «Ранетка», «Алмазами», «Далеко».

«VIII» (2008)

Двойной альбом, ознаменовавший возвращение «Мумий Тролля» после ряда спорных пластинок. Песни эффектные, как на подбор.

Культура 00:01 / 23 Октября 2026 7400

Петр Мамонов, знаменитый и неизвестный

Он прошел путь от алкоголя, бузотерства, мирских страстей - к поиску покоя и внутренней гармонии

Леонид Павлючик, кинообозреватель «Труда»

Труд

Петр Мамонов на протяжении жизни примерял на себя разные маски. Фото предоставлено студией Павла Лунгина

На экраны выходит документальный фильм «Четыре жизни Петра Мамонова». Снял его Павел Лунгин — человек в судьбе Мамонова не случайный. Он разглядел в эксцентричном музыканте незаурядный актерский...