Ну вот оно, дачное лето, живи и радуйся! Впрочем, эти радости даются непросто, о чем знали и наши предшественники — далекие и не очень. О том свидетельствуют экспонаты выставки «Дачные истории: российская и советская дача», открывшейся в Центре социально-политической истории Государственной публичной исторической библиотеки России.

Это только в незавершенной пушкинской повести «Египетские ночи» и прочей романтической литературе дачное времяпрепровождение представлялось чем-то сугубо возвышенным и праздным. В действительности семьям, решившим в теплые месяцы сменить городскую духоту на свежий сельский воздух (а такое стало особенно модно в России после реформы 1861 года), приходилось тащить на себе весь домашний скарб — пресловутую «картину — корзину — картонку», и далеко не одну. И все же поток горожан, готовых ютиться и в сдаваемых напрокат дворянских домах, и в совсем некомфортных крестьянских жилищах, не убывал.

Стол под липами, самовар, варенье, дамы в белых платьях играют на лужайке в крокет... Таково у большинства из нас представление о летней жизни дореволюционного благополучного класса, почерпнутое отчасти из полотен Коровина и Жуковского, отчасти из фильмов Никиты Михалкова. Но на самом деле оно отражает лишь одну, изрядно лакированную сторону действительности — быт богатых дворянских и буржуазных дач. Применительно ко всем остальным куда правдивее выглядит зарисовка из блоковской «Незнакомки», где дышащая духами и туманами загадочная красавица встает в один изобразительный ряд с переулочной пылью, сонными лакеями и пьяницами с глазами кроликов.

Выказав ловкость в крокете, можно было выиграть и более серьезную жизненную партию

Настоящая старорежимная дачная жизнь — вот это «все и сразу»: свежий воздух, чаи с вишнями, любительский театр, карты с шашками, крокет, драки. А еще скучающие почтенные семейства с их грузными главами на трехколесных велосипедиках (так было надежнее добраться до службы), курортные романы, кредиторы, перекупщики и «диван — чемодан — саквояж», которые, увы, не всегда достигали места назначения в исправном виде.

В годы дачного бума, наступившего в 1870-е, москвичи и петербуржцы перебирались за город со всеми пожитками с апреля по октябрь отнюдь не только из любви к бабочкам и полевым цветочкам. Дачи были гораздо дешевле городских квартир, так что желающие сэкономить бросали обжитые меблированные комнаты, а по окончании «лета — маленькой жизни» искали новые городские адреса.

Но откуда столько недвижимости за городом, чтобы вынести великое переселение народа? Правильно, ее и не хватало катастрофически. Когда оказались забитыми до отказа разорившиеся и перестроенные дворянские имения (вспомним «Вишневый сад»), в ход пошли избы и лачуги предприимчивых крестьян. А поскольку спрос неуклонно рос, к концу столетия за пейзанские райские уголки выдавали уже все подряд, вплоть до заброшенных купален и хозяйственных построек. Масла в огонь подливала перегруженность железных дорог...

— Дачная жизнь с ее сборами, переездами, волнениями, новыми знакомствами и внезапно вспыхивающими страстями оказалась кладезем сюжетов для шаржей и карикатур. Именно поэтому для экспозиции мы выбрали иллюстрации из сатирических журналов: московского «Будильника» и петербургских «Осколков», — рассказывает куратор выставки Анастасия Кенберова. — Самыми популярными темами становились теснота проживания, пикировки с соседями и дорожные курьезы. Как, например, в графическом анекдоте из «Будильника», где в набитом до отказа вагоне звучит такой диалог: «Гражданин, вы сходите?» — «Схожу!» — «Так отчего не двигаетесь?» — «А я ума схожу».

Горожане были готовы переселяться со всем домашним скарбом

В этих условиях крайне актуальной становилась проблема непрошеных гостей — всем же хотелось сбежать из душных городов на природу. На разных иллюстрациях мы видим, как хозяева баррикадируются от пришельцев, прибивают к воротам пилы и гвозди, вешают табличку «На даче чума», даже сажают в собачью будку тигра, но гости все равно приходят. Один из таких сюжетов под названием «Дачная саранча» напечатан в журнале «Будильник» в 1898 году. Респектабельная семейная пара в сопровождении свекрови, няни с малышом, троих сорванцов и маленькой собачки переходят вброд грязную глубокую лужу и переговариваются: «Ну не противные ли люди эти Крупинкины? Чтоб им пусто было!» — «Почему, Прокл Степаныч?» — «Почему? Неужели не понимаешь, что нарочно забрались на дачу в такой овраг, куда сам черт не доберется. А мы так нагрянем... Назло, радуйтесь!..».

Дачная саранча в представлении карикатуриста 1898 года

Разумеется, плотность проживания и логистические трудности были не единственными приметами дачной жизни. На «летних квартирах» заводились полезные знакомства, создавались самодеятельные театры, вспыхивали романы, заключались брачные союзы. Неспроста в подборке «Дачных типов», изображенных в журнале «Осколки» 1897 года, фигурируют сплошь озабоченно-печальные мужчины средних и старших лет — не слишком счастливые супруги молодых жен, отцы дочерей на выданье и сыновей-оболтусов, обладатели обширных долговых обязательств. Единственный улыбающийся в этой компании тип — седой чиновник с бакенбардами. «Дачник, у которого нет ни дочерей-невест, ни сыновей-оболтусов, ни молодой жены, которую надо ревновать. За обедом пьет заграничное вино», — разъясняет подпись к картинке.

Апогей любовных терзаний символизирует собой рыдающая на болоте лягушка, которую бросил вероломный кавалер. «Как тут не позавидовать людям, — причитает она, вытирая батистовым платочком слезы. — Дачница от безнадежной любви может хотя бы утопиться!»

Видимо, сочтя, что советский период дачной истории для нынешних зрителей не так экзотичен, а представителям старших поколений и хорошо памятен, устроители осветили его чуть менее подробно. Да и многие животрепещущие дореволюционные темы — обморочные невесты, соблазнители с закрученными усами, ростовщики, искатели выгодных партий и т.п. — к тому моменту перестали быть актуальными. Декаданс схлынул, и на повестку дня пришла задача прославления нового социалистического быта. После поездки в Звенигород некий репортер радостно пишет: «В семидесяти километрах от столицы, среди елей и вековых сосен вырос дачный городок с благоустроенными коттеджами, бетонированными дорожками, теплостанцией и водопроводом — дар советского правительства выдающимся ученым нашей страны». Восторженного отклика удостоилась и двухэтажная вилла Любови Орловой и Григория Александрова во Внуково.

А вот благолепие, организованное на нетрудовые доходы, жестко осуждалось. «Казалось бы, что можно выжать из обыкновенной селедки? При неквалифицированном обращении разве что немножко рассола», — начинал «издалека» в 1948-м году журнал «Огонек». И живописал антикварные хоромы вдовы директора продовольственного магазина.

Роднила с дореволюционной порой проблема перенаселенности пригородов — пресловутый жилищный вопрос. Именно ему посвящена впечатляющая серия карикатур сатирического журнала «Крокодил». Так, на одном из шаржей полнотелая матрона никак не может повлиять на чумазого хулигана с торчащей из кармана рогаткой: «Не будешь слушаться, поставлю в угол!» — грозит она. — «В какой? Папа уже последний сдал».

Среди колоритных экспонатов выставки — подборка рецептов 1970-х по утилизации сорняков, что было крайне востребовано в пору нараставшего продуктового дефицита. Впрочем, разве сейчас та же проблема не волнует миллионы соотечественников, напуганных ценами в магазинах? Итак, внимание: берем 300 г листьев лопуха, добавляем 80 г репчатого лука, 40 г риса, 200 г картофеля, соль и перец, измельчаем, пассируем, варим. Говорят, суп выходит ничуть не хуже традиционных щавелевых щей!

P.S. Интересно, какие свидетельства о нынешней дачной жизни будут забавлять наших внуков и правнуков лет этак через сто?