Труд: Римские видения

По-новому увидеть вечный город Рим позволяют фотокартины Карло Гаваццени Рикорди.

Выставка «Воображаемые театры в Риме», конечно, привычная для МУАРа гастроль, но и напоминание о поистине выдающемся собрании архитектурной фотографии, этим музеем хранимом. Висящие сейчас в Аптекарском приказе старинные снимки Венеции — лишь верхушка айсберга, коим является фотоколлекция МУАРа.

Впрочем, тут немало и других диковин. Одна из них — гвоздь возрожденной постоянной экспозиции, без которой музей жил почти 20 лет. Ведь до начала 1990-х он занимал территорию Донского монастыря, а сейчас вынужден тесниться в элегантном, но недостаточно просторном доме Талызиных на Воздвиженке. Модель Большого Кремлевского дворца отражает дерзкий, эстетский проект Василия Баженова по перестройке древней крепости в центре Москвы в духе классицизма. И эта архитектурная модель, одна из самых больших в мире, героиня проекта «Неслучившееся будущее», великолепно оттеняет выставку миланца Гаваццени Рикорди, переехавшую из Государственного Эрмитажа. Величие архитектуры Рима с ее эстетикой разрушения и благородной патиной времени сопоставлено с грандиозностью замысла Баженова — так и не воплотившейся мечты.

Аристократ, выходец из семьи потомственных музыкантов (его дед Джанандреа Гаваццени полвека простоял за дирижерским пультом театра «Ла Скала», а первые опыты молодого фотохудожника поощрял маэстро Леонард Бернстайн) умеет найти гений места! Площади и памятники Рима он превратил в беспокойную театральную сцену: руины, статуи, дома в полном запустении, кажется, на миг оживают, чтобы вновь погрузиться в дремоту. Большинство фотографий созданы в интерьерах театра Виллы Торлониа в Риме — неоклассическом пространстве, где собраны работы учеников скульптора Торвальдсена. Совмещая различные точки зрения, активно используя цвет, контрасты света и тени, Гаваццени дает пример живописного новаторского видения. Благодаря технике сдвоенного и даже строенного кадра возникают почти фрески. Лучи света, пронзающего пыльные затененные помещения, похожи на мазки импрессионистов. Формат изображений, где длина вдвое превосходит высоту, напоминает о Луи Даггере, пионере диорамы. Панорамы Гаваццени отсылают к полотнам Гварди и гравюрам Пиранези: на городские виды и памятники архитектуры он смотрит, как эти романтики XVIII века, умевшие найти и оригинально интерпретировать скрытые сюжеты.