Сколько раз доводилось возить друзей и коллег в Версаль, чтобы полюбоваться знаменитым дворцом и чудесным парком, но и в голову не могло прийти, что буквально в двух шагах от него живет дочь одного из руководителей Белого движения Антона Ивановича Деникина - Марина Антоновна. Несмотря на преклонный возраст (она родилась в самом начале гражданской войны), а также на недавно перенесенную операцию, дочь знаменитого генерала легка на подъем и сожалеет, что врачи не разрешают ей садиться за руль автомобиля.
Марина Антоновна - известная во Франции писательница и историк. Из-под ее пера вышло свыше двух десятков книг, посвященных русской истории и французской революции. За последние годы она передала в Государственный архив России рукописи отца, письма, фотографии. В конце октября в ходе официального визита Владимира Путина во Францию ее пригласили на встречу с президентом РФ, участие в которой приняли представители русской эмиграции.
- Сначала он удивился, скорее всего, не ожидал увидеть дочь генерала Деникина,- говорит Марина Антоновна. - Я ему сказала: "Знаете, лозунг моего отца всегда был "великая и неделимая Россия". За нее он сражался. Теперь, конечно, определение "неделимая" как бы немножко отстало от времени, но я надеюсь, что вы, русский патриот, сможете воскресить великую Россию".
- Каким вы помните отца?
- Справедливым, добрым и спокойным. Я была с ним дружна, и даже, по-моему, мама немножко ревновала. В армии очень боялись, когда он сердился. Метал молнии из-под густых бровей. На меня он дважды гневался: когда с подружкой в семилетнем возрасте мы решили пуститься в путешествие, а второй раз, когда как-то подростком вернулась домой на пару часов позже договоренного срока. Каждое воскресенье, а мы жили в местечке Ванв между Версалем и Парижем, отправлялись на службу в Сергеевское подворье. Он был очень верующим человеком.
Мы жили на маленькую пенсию. Ее выплачивал Союз бывших русских послов, в руках которых оказались средства российского правительства, хранившиеся в банках Англии и Франции. В месяц он получал 1200, а перед войной 1800 франков, что было совсем немного. Так что папа подрабатывал статьями в русских газетах, получал гонорары за книги, но, конечно, жить было довольно трудно.
- В каком году Антон Иванович оказался вне России?
- В 1920 году он передал Врангелю командование Добровольческой армией. Мама уже жила со мной в Константинополе. Турцию мы покинули на английском военном корабле "Марлборо".
- Ваш отец много писал, оказавшись на чужбине. После него остались пять томов "Очерков русской смуты", в которых он поведал о революции, гражданской войне. Рассказывал ли он вам о том, с какими мыслями он брался за эти книги, какие цели ставил перед собой?
- Он полагал, что позже будет написано столько неправды, что нужно было как можно скорее составить свидетельства очевидца. Первый том написал почти исключительно по собственным воспоминаниям. Затем со всех сторон пошел поток эмигрантских записок, документов. Из рук Врангеля позже получил объемный архив.
- Что думал ваш отец о причинах поражения Белой армии в гражданской войне? Ведь ей противостояли плохо обученные и кое-как вооруженные пролетарские полки?
- Это верно для начала войны, и поэтому в 1918 году белогвардейские дивизии дошли до Москвы. Затем Троцкий смог организовать настоящую армию и тем самым изменил положение в пользу большевиков. А вообще папа считал, о чем, кстати, писал в "Очерках русской смуты", что гражданская война трагична - в ней не было победителей, ибо и с той, и с другой стороны гибли русские люди. Во время второй мировой войны он следил за боевыми действиями по радиосводкам, в чем ему помогала мама Ксения Васильевна, которая владела шестью языками. Как отец радовался, когда русские изменили ход войны и начали побеждать! У него была большая карта мира, и он каждый день отмечал на ней перемены. Соседи-французы удивлялись: что вы радуетесь, ведь это коммунисты побеждают. На что он отвечал: нет, это побеждают русские солдаты.
- Какие взаимоотношения у отца были с Временным правительством, Керенским?
- Отец командовал войсками в Галиции, когда царь отрекся от престола, но не пал духом в отличие от убежденных монархистов. У него была надежда, правда, очень короткое время, на то, что Временное правительство сможет удержать власть в своих руках. Папа видел, что Керенский уступает нажиму большевиков, предает Россию. Потом армия стала разлагаться, и папа обвинял в этом Керенского. А когда он сбежал, окончательно решил, что Керенский- предатель. На меня это очень повлияло. Уже в 60-е годы, когда я работала у де Голля и заведовала политической газетой его партии, мой друг Борис Суварин, бывший французский коммунист, поменявший свое имя на русское, решил устроить мне сюрприз. Я знала, что в это время в Париж приехал Керенский, и ответила: "Если этот сюрприз - Керенский, лучше меня не приглашайте, я ему руки не подам".
- Ваша семья не сразу поселилась во Франции. Сначала были Англия, Бельгия, Венгрия и только в 1926 году вы перебрались сюда. Как жилось?
- Нелегко. Одежду покупали поношенную. В детстве мне было все равно, но когда подросла, в 14-15-летнем возрасте испытывала неудобства. Правда, иногда состоятельные знакомые дарили новое платье.
- С кем общался Антон Иванович в эмиграции?
- Среди самых близких - бывшие папины соратники. Очень дружен был с писателем Иваном Шмелевым. Дядя Ваня часто был в нашем доме, я играла с его племянником, вместе ездили на каникулы с семьей Шмелевых и потеряли друг друга из виду только на время оккупации Франции немцами. Родители часто виделись с Иваном Буниным. Храню его книги с дарственными надписями.
- В годы между двумя мировыми войнами Париж был центром русской эмиграции, в том числе и той ее части, которая мечтала свергнуть Советскую власть с помощью диверсий, силой оружия. Она сконцентрировалась вокруг РОВСа - Русского общевоинского союза.
- Когда после смерти Великого князя Николая Николаевича генерал Кутепов возглавил РОВС, тот часто навещал отца. Антон Иванович постоянно советовал ему быть осторожным, никого не отправлять в Россию. Когда случилась история с "Трестом", созданным специально ОГПУ для разгрома белоэмигрантского движения, папа с самого начала предупреждал о том, что речь идет о чистой провокации. Но его не послушались. В целом же ему была чужда и неприятна грызня, склоки, которые царили в эмигрантских кругах.
- Годы войны были особенно тяжелыми для генерала Деникина. Я знаю, что вашу мать арестовали немцы.
- Ненадолго. После начала войны с СССР оккупационные власти взяли под стражу всех русских, которым было от 14 до 60 лет. Папе было под 70, и его не тронули, взяли маму, но вскоре отпустили. Правда, был и такой эпизод. В то время мы жили в местечке Мимизан, недалеко от Бордо. И как-то раз около нашего домика остановились две машины, из которых вышли немецкий генерал и несколько офицеров. Генерал, окинув взором более чем скромную обстановку нашего жилья, предложил отцу отправиться в Берлин, где он смог бы заняться разборкой архива Белой армии, захваченного в Праге. Он пообещал большую казенную квартиру и хорошее жалованье. Папа выслушал, а затем спросил: "Это приказ или предложение?" "Предложение", - ответил немецкий генерал. "Тогда я отвечу коротко: нет, никогда", - отрубил отец. После этого у нас время от времени проводились обыски, но отец успел закопать в саду два револьвера, которые у него остались еще с той войны, а мама таким же образом прятала тетрадки со своими воспоминаниями. В те годы питались мы крайне плохо. Отец в результате похудел на 20 килограммов, а мама - на 15.
- После войны ваши родители перебрались в США. Почему вдруг такое решение?
- Во-первых, потому что папа боялся, что во Франции будет революция и к власти придут коммунисты. Во-вторых, прекратилась выплата пенсии. Тогда от его друзей, также офицеров, которые обосновались за океаном, поступило предложение писать мемуары для одного русского издательства. При этом было обещано, что он будет получать ежемесячно по 100 долларов за 50 страниц. К тому же один из его офицеров, который разбогател в Нью-Йорке, пригласил папу с мамой расположиться в его большом доме.
- Генерал Деникин скончался в 1947 году и похоронен на русском кладбище в городе Джексон в штате Мичиган. Дошли до вас его последние слова?
- Две фразы: "Жаль, что не доживу до спасения России". А другая была обращена ко мне и к внуку - моему сыну Мише: "Передайте Марише и Мише, что я им оставляю незапятнанное имя".
- Вами написано много книг, и в основном они посвящены России, ее истории. Как вам видится страна сейчас?
- Пока трудно сказать. Большинство людей, за исключением, конечно, некоторых нуворишей, там плохо живут. И поэтому я понимаю, почему есть те, кто жалеет о прошлом строе. Хоть и не было никакой свободы, но была еда. Между царским и советским режимами, вероятно, есть третий путь. Найдет ли его Путин? Надеюсь.
18:44
Шумят новые леса
