Интриг было много. Во-первых, авторская версия Бизе с острыми, как бритва, диалогами Мельяка и Галеви взамен привычных, но пафосных речитативов Гиро, которые появились через 10 лет после смерти композитора. Во-вторых, темпераментный Темирканов, само присутствие которого обещало слушателям высочайший класс оркестрового звучания. В-третьих, британский режиссер-провокатор Дэвид Паунтни, чьему "Макбету" ошеломленная Москва рукоплескала 18 лет назад на гастролях Английской национальной оперы. В-четвертых, приглашенные солисты, среди которых болгарка Надя Крастева из венской Штаатсопер, знаменитая своей Кармен. Рецепт почти безупречный, но на поверку ужасно невкусный.
Дэвид Паунтни прославился своими постановками опер ХХ века, его любимые композиторы - Леош Яначек и Бернд Циммерман, Александр фон Цемлинский и Филипп Гласс. Его умение внятно рассказать слушателю незнакомый сюжет (современный или старинный - неважно) заслуживает всяческих похвал. Но вот когда стоит задача поставить "запетую" и всем известную оперу вроде "Кармен", необходимость автор-ского прочтения его словно парализует. Его первая версия 20-летней давности была довольно остроумной. Он столк-нул добропорядочных британских туристов из бедных семей, которые путешествуют на трейлерах по испанскому побережью, и разнузданных местных жителей, развращенных солнцем, морем и курортной жизнью.
В России эта коллизия не вызвала бы такого же бурного отклика, как в Лондоне, а потому Паунтни просто перенес сюжет в какую-то вымученную аляповатую современность, скорее напоминающую антураж провинциального мюзикла, нежели реальную жизнь. Эта гремучая смесь натуралистических драк и секса с балетными позами и неуклюжими подтанцовками хора вызывала чувство неловкости. Словно очень пожилой бонвиван вколол себе ботокса и выкрасился в жгуче-черный цвет. Вместо дерзкой зарисовки с натуры мы получили линялый евро-трэш с картонными кубиками вместо Пиренейских гор и с такими же картонными куклами вместо живых персонажей Бизе, да еще и в блестках цвета фуксии.
Зажигательное, но далеко не совершенное исполнение болгарки Нади Крастевой ситуацию не спасало, поскольку даже в самых откровенных сценах соблазнения Хозе, когда условности стоило бы отбросить, она все же по-балетному отставляла ножку.А когда пришел черед ее гибели и Хозе зверски бил ее лицом об асфальт, это было сделано так по-клоунски фальшиво, что зал в голос захохотал.
Органичнее всего смотрелась Микаэла в исполнении Екатерины Щербаченко, которая и пела на зависть иностранцам.
Но печальнее всего была музыкальная сторона. Местами хотелось просто остановить спектакль - так сыро звучали знакомые до дрожи арии, дуэты и ансамбли. Маэстро то предательски убегал от солистов, то безбожно отставал. Впору было пожалеть о госприемках и худсоветах, которые при всей своей пагубности никогда бы не выпустили эту "Кармен" на публику в таком виде. Кажется, музыкантам банально не хватило репетиций, что, похоже, вполне осознал и сам Темирканов, отказавшийся выходить на поклоны. Впрочем, возможно, будучи консерватором, он всего лишь продемонстрировал свое "фе" режиссеру.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...