Российское плавание переживает нелегкие времена, а ведь через год нас ждет важнейший старт — первенство планеты в Казани. И в этой связи тревожит тот факт, что на прошедшем чемпионате Европы в Берлине мы лишь раз поднимались на высшую ступеньку пьедестала. Сделал это наш лидер Владимир Морозов. Корреспондент «Труда» побеседовал с уникальным пловцом, который большую часть карьеры провел в Америке.
— Владимир, как вы оцените итоги выступления в Берлине?
— Я бы отметил появление в нашей сборной талантливой молодежи, которая сможет выйти на международный уровень к Олимпиаде в Рио и даже к чемпионату мира в Казани. Впрочем, и сейчас многим было по силам выступить удачнее. Мы не без основания ждали золотых медалей буквально до последнего дня соревнований. Почему этого не произошло — будут разбираться тренеры и федерация.
— А лично ваше выступление?
— Единственное «золото» я завоевал в неолимпийской дисциплине. И тоже рассчитывал на большее — готовился, много работал. Вот разве что тренировался в Волгограде, где обстановка была непривычная. Хотя града критики мы с тренером Виктором Авдиенко на себе не почувствовали, но какие-то ошибки уже нашли и учтем на будущее. В последний год у меня было много разъездов по всему миру на различные турниры. Сейчас ограничу количество стартов. И основную часть работы буду выполнять в Лос-Анджелесе.
— Чем-то особенным запомнился чемпионат в Берлине?
— Впервые видел бассейн, оборудованный внутри дорожки велотрека. На спине было непривычно плыть: потолок круглый, это дезориентировало. Один раз даже сильно ударился о бортик рукой. По городу гулял немного. Ко мне приехали родственники, с которыми давно не виделся. Сходили вместе в знаменитый Берлинский зоопарк.
— Давайте вспомним начало вашей чемпионской карьеры. У вас спортивные родители?
— Насчет отца ничего не могу сказать, он ушел из семьи, когда я был совсем маленьким. А мама и бабушка старались приобщить меня к подвижному образу жизни, водили в разные кружки и секции еще до того, как я в первый класс пошел. Хотя мама — менеджер по профессии, а бабушка — медик.
— Вы ведь довольно поздно занялись плаванием?
— Целенаправленно — в девять лет. До бассейна успел перепробовать множество видов спорта: волейбол, тхэквондо, даже танцами и тяжелой атлетикой успел позаниматься. В плавание я пошел за компанию с приятелем. Эта секция была одной из немногих, где не надо было платить за обучение. Это был существенный фактор для нашей небогатой семьи.
— Сразу почувствовали, что это ваше призвание?
— Природные данные у меня подходящие: кость легкая, мышцы твердые, объем легких большой. На это тренеры быстро обратили внимание и почти сразу начали со мной серьезно заниматься. И хотя мне самому нравилось заниматься спортом, но я начал было пропускать тренировки. Тренеру пришлось звонить моей маме. Она проявила настойчивость, заставила меня серьезно заниматься делом, в котором уже что-то начало получаться.
— А каким образом вы оказались в Лос-Анджелесе?
— Сначала туда поехала работать мама и взяла меня. Тогда мне было 14 лет. Некоторых успехов в России к тому времени я уже достиг, но не таких, чтобы меня стали переманивать американцы. Просто продолжал заниматься плаванием, результаты росли. Когда мама собралась возвращаться в Россию, я как раз окончил школу в Лос-Анджелесе. Вот тогда благодаря спортивным результатам меня позвали в команду местного университета.
— Какую профессию приобретете по окончании вуза?
— Пока не знаю. Мне еще далеко до окончания университета, но я уже неоднократно менял специализацию. Сейчас учусь на экономиста. Возможно, буду спортивным менеджером или даже тренером — профессия тяжелая, но интересная.
— Какими видами спорта кроме плавания интересуетесь?
— Волейболом. Чаще всего играю на пляже. Перепробовал разные варианты серфинга и сейчас предпочитаю боди-серфинг — катание по волнам на маленькой доске с маленькими ластами. А по телевизору смотрю баскетбол. Американским футболом и бейсболом не проникся.
— Чему вы больше всего удивились, впервые оказавшись в сборной России?
— Тому, что спортсмены группировались по географическому признаку, то есть ребята больше общались со своими земляками.
— И сейчас это продолжается?
— Может быть, я к этому привык и не так остро замечаю. А может быть, руководство сборной что-то старается изменить, если этот фактор мешает нормальной работе и общению. Проживая в США с 14 до 20 лет, я удивлялся некоторым привычкам американцев и привыкал к ним постепенно. Теперь иногда что-то удивляет в привычках россиян. За прошедшие годы я, можно сказать, отстал от жизни.
— Следите из-за океана за жизнью в России?
— В основном через интернет. И еще от мамы узнаю новости: она в Лос-Анджелесе живет неподалеку, в ее доме хорошо российские телевизионные каналы ловятся.
— Наши спортсмены, проживающие за рубежом, все равно чаще берут в жены россиянок...
— А что тут удивительного? Наши девушки — лучшие в мире. Жениться пока не собираюсь, но когда буду делать выбор, остановлюсь на россиянке.
— В легкой атлетике давно доминируют темнокожие бегуны, а в плавании, получается, противоположная ситуация?
— Много лет в мировую элиту входит мой соперник Колин Джонс. Есть еще один темнокожий дельфинист из Аризоны, который давно выступает за сборную США. Появились сильные смуглые пловцы в Бразилии и других латиноамериканских странах. На отдельных дистанциях сильно выступают японцы и китайцы. Но пока погоду действительно делают белые пловцы из США и Европы.
— По специализации вы спринтер. А бывают длинные заплывы?
— Сейчас за один раз проплываю в бассейне до 5 километров. В Новосибирске бывало, что на утренней тренировке делал 8 километров, на вечерней — еще 10. Хотя мне тогда было лишь 14 лет. В университете иногда мне давали по три тренировки в день. А сейчас тренируюсь два раза в день, и результаты растут.
— Как ваши тренеры делят между собой фронт работы?
— Никак. Пока я в США, со мной работает Дэвид Сало, когда я в России — Виктор Авдиенко.
— Между собой конкурируют?
— Нет, и чужие тренировочные планы они не изучают — дают мне свои. К тому же Дэвиду это было бы сложно делать — у него много учеников. Кроме того, я и сам участвую в планировании нагрузок — уже вышел из того возраста, когда на автомате выполняешь задания тренера.
