«Труд» поинтересовался у режиссера спектакля Дмитрия Чернякова, как он к этому относится.

— Прямые телетрансляции опер стали обычным делом для Европы. Не есть ли это способ вернуть опере былую демократичность?

— Не думаю. Никогда опера не имела демократического формата. Хотя привлечение новой аудитории — дело безусловно важное. Есть много людей, которые интересуются тем, что делается на мировых сценах, но не могут ездить в другие города. Это оперная глобализация — знать, что сейчас в Цюрихе, какая оперная мода в Стокгольме, что в Парижской опере. А еще телетрансляции помогают фиксации нашего искусства. Ведь спектакль живет в реальном времени и с закрытием занавеса умирает.

— Может быть, новые медиатехнологии породят новые формы искусства?

— Не исключаю появления таких форм. Хотя, мне кажется, все они уже возникли. Помните, как свежо воспринимался фильм-опера «Травиата» Дзеффирелли 25 лет назад? А сейчас в этом жанре практически не снимают, он умер потихонечку, перестал быть востребован. Правда, через какое-то время, возможно, появится снова.

— А бывает, что ради телетрансляции приходится вносить изменения в постановку?

— Не помню такого. Обычно запись приспосабливают под спектакль, а не наоборот. Правда, могут попросить сделать поменьше грима, потому что на крупных планах он будет выглядеть неестественно. Или проверяют, чтобы не бросались в глаза микрофон и крепящий его скотч или какая-нибудь леска, трос-то, что из зала не видно, а на камере вылезает.

Возможность посмотреть на себя в записи помогает артисту. Например, наш Воццек, партию которого исполняет австрийский баритон Георг Нигль, сейчас просмотрел запись с премьерного спектакля годичной давности и ужаснулся: «На крупных планах видно, что я все время смотрю на дирижера!» И правда, он там периодически бросает вороватые взгляды на дирижера. Музыка же сложная — не взглянув, вовремя не вступишь. На крупном плане это выглядит чудовищно. И он придумал, что не будет смотреть специально, а так поведет взгляд, чтобы он сам собой в нужный момент попадал в точку, где находится дирижер: Георг даже в ноты себе вписал эти движения глаз.

— Какую из ваших еще не транслировавшихся опер вам бы очень хотелось показать в эфире и записать?

— Жалею, что лет семь-восемь назад не записали премьеру «Аиды» в Новосибирской опере. Мечтаю в будущем эту «Аиду» повторить — может быть, в другом театре, да в том же Большом, когда будут возможность и деньги. Потому что того качества, какое было в Новосибирске, на гастролях в Кремлевском дворце достичь не удалось. А все остальные оперы можно и не записывать.