Раньше голоса не делили на высокие и низкие: примадонны прошлого, такие как Мария Малибран или ее сестра Полина Виардо, не очень задумывались о том, как себя называть - сопрано или меццо. Пели, что написано для них Россини или Берлиозом. Однако теперь, в век узких специализаций, такие случаи - редкость, и лезть на чужую территорию отваживается не каждый. Многие критики и коллеги до сих пор не могут простить Виолете, что она сначала отвоевала себе нижние позиции, а теперь взяла выше и поет сопрано, и тоже с оглушительным успехом. Оглушительным и в прямом смысле, поскольку мощи этого голоса могут позавидовать самые знаменитые валькирии оперных подмостков.
В Концертный зал им. Чайковского, чья сцена непривычно и эффектно была оформлена в стиле венского модерна, Виолета Урмана и ее партнер Ян Филипп Шульце привезли не самую простую программу, которая началась с Вагнера.
Знаменитый цикл, который композитор написал на стихи своей возлюбленной и который стал своего рода первым наброском будущего "Тристана", Виолета исполнила подчеркнуто просто - без рыданий и манер. Такой подход интриговал и обескураживал одновременно. Где же столь любимая нашей публикой страстность? Не было ее и в Рахманинове, который прозвучал не по-русски сдержанно. Зато была безупречная дикция, идеально спетые ноты и сметающие все на своем пути очень красивые верха.
В песнях Рихарда Штрауса, пропитанных изломами венского модерна, Урмана чувствовала себя еще вольготнее, и наша публика вопреки всем правилам дружно аплодировала после каждой песни, хотя полагалось лишь в конце цикла. Певица сначала смущенно улыбалась в ответ, а потом сдалась и стала кланяться. Несмотря на свой "дивный" статус, Виолета оказалась щедрой на бисы и "на сладкое" спела все то, чего так от нее ждали поклонники оперы: молитву Тоски из одноименной оперы Пуччини и арию Леоноры из вердиевской "Силы судьбы". И после верхнего "до" зал буквально взорвался криками и аплодисментами, выдав все тайные чаяния публики, которой не очень по вкусу камерные немецкие изыски, особенно когда есть шанс услышать настоящий вердиевский голос.

Один из первых романов Федора Достоевского «Игрок», как известно, вполне автобиографичен. Великий писатель и сам страдал зависимостью от азартной игры: неоднократно посещая казино, в том числе и за границей,...