Отрадная мировая новость последних дней — освобождение Пальмиры от полчищ исламских радикалов. И сразу зазвучали голоса: прекрасный город-памятник, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, нужно восстановить. Но насколько это реально? Не забываем ли мы, говоря о Пальмире, о не менее ценных памятниках региона, судьба которых по-прежнему под угрозой? Репортер «Труда», объехавший в свое время эти удивительные места, делится мыслями и впечатлениями.
В числе энтузиастов восстановления — Михаил Пиотровский, лидер музейщиков России. Многим по душе его намерение послать в Пальмиру десант из возглавляемого им Эрмитажа: археологов, античников, реставраторов. МИД РФ оперативно заявил, что «российская сторона хочет внести проект решения по Пальмире с призывом восстановить этот памятник... на рассмотрение Исполкома ЮНЕСКО».
Несомненно, надо действовать под эгидой этой структуры ООН, способной организовать тщательное исследование и собрать необходимые средства, отзывается заведующий отделом Института мировой культуры МГУ Алексей Лидов. Он же, известный византолог, имеющий опыт эксперта миссии ЮНЕСКО в Косово, предупреждает: Пальмира — лишь верхушка айсберга тех колоссальных разрушений в сфере культуры, которым подверглись Ирак и Сирия. Немало исторических памятников погибли безвозвратно, как позднеантичный город-крепость Дура-Европос на границах Римской империи в Месопотамии. Идеально сохранившийся с III века комплекс (засыпавший его песок законсервировал храмы разных религий со всеми росписями) был найден в 1920-х британцами, исследован, превращен в музей, а теперь уничтожен «черными археологами» фундаменталистов...
Напомню читателям «Труда», чем была Пальмира. Богатый город-оазис на скрещении торговых путей, вотчина Зенобии — дерзкой владычицы, в III веке нашей эры задумавшей создать свою империю не слабее Римской. Ненадолго ей подчинились вся Сирия, Малая Азия и Египет, пока в 272 году римский император Аврелиан не овладел Пальмирой. Царица Зенобия была захвачена в плен, а через год, когда строптивые пальмирцы вновь восстали, римляне разрушили и город. После того Пальмира уже не смогла вернуть себе былой блеск. При арабах пришла в упадок, ее камни растаскивали на постройки, бронзовые скульптуры переплавляли, а колонны заносило песком... Руины были заново открыты в XVII веке, а уже столетие спустя «жемчужина пустыни» служила источником вдохновения поэтам, ученым, художникам и зодчим всей просвещенной Европы.
Мне горько писать эти строки — как одной из тех, кому посчастливилось побывать в командировке в Ливане, мы с мужем-востоковедом исколесили соседние Сирию и Иорданию. В ту пору, 20 лет назад, здесь было довольно спокойно. В поездках приходилось тревожиться лишь о том, чтобы не подвела машина. Ехали мы по дорогам, сеть которых проложена еще римскими войсками и торговыми караванами, соединявшими дальние углы Центральной Азии со Средиземноморьем. Пальмира от Дамаска далеко, нужно долго ехать по прямому, как стрела, шоссе среди пустыни, окаймленной горами. Тем, кто это видел, не забыть, как город возникал на горизонте, будто мираж в песках. Как уходили вдаль его улицы, увенчанные крепостью на холме, и разбросанные среди камней скульптуры. Как высились величественные храмы и пламенели на закате колонны из розового песчаника... Нигде больше я не ощущала себя наедине с историей, как там.
На фоне многочисленных в тех краях позднеантичных полисов — а это ливанский Баальбек (Гелиополис), иорданская Гераса (Джераш), сирийские Апамея и Босра (родина римского императора Филиппа Араба) — столица мятежной Зенобии, безусловно, первая среди равных. Но земля Леванта, как прежде называли территорию Ливана и Сирии, вся испещрена старейшими в мире городами, включая такие, где никогда не прекращалась жизнь (Библос, Тир, Дамаск), и теми, что превратились в археологические парки, — их тоже довольно и тут, и дальше на юго-восток, в Ираке. Памятники эллинизма (Пальмира в том числе), при всем размахе и великолепии, меркнут, если ты видел следы предшествовавших эпох — скажем, города Угарит, родину алфавита, и Эбла, где был найден уникальный архив из тысяч глиняных табличек с подробным описанием жизни этого мегаполиса III тысячелетия до н.э. Увы, теперь Эбла тоже разрушена. И если бы только она...
В числе памятников, ныне ставших жертвами войны и межрелигиозной вражды, — архитектурный комплекс Калаат Семаан, или монастырь святого Симеона Столпника, построенный византийскими императорами в V-VI веках. У ранних христиан это был важнейший центр паломничества, как и пострадавший теперь город Ресафа — исторический Сергиополь, где хранились мощи святого Сергия.
Дальше к северу находится Алеппо — один из древнейших мегаполисов. Там в ходе страшных боев разрушен исторический центр, через который тянулся на много километров средневековый рынок XII века. Бродя по нему, видя медресе, мечети, бани, караван-сараи, можно было вообразить себя персонажем сказок Шехерезады. А вокруг Алеппо — зона археологических исследований и россыпь мертвых византийских городов, где раскопки даже не начинались.
Да что говорить, если даже в столице Сирии снаряд повредил Большую мечеть Омейядов с мозаикой VII века. А вблизи побережья в ходе боев пострадал от обстрелов и взрывов средневековый Крак де Шевалье — крупнейший замок крестоносцев на Ближнем Востоке, тоже объект охраны ЮНЕСКО.
Всего же в руинах на территории Сирии лежит, по оценкам экспертов, больше трех сотен памятников мирового значения, оставленных нам Древним Востоком и Римом, Византией и Арабским халифатом, средневековой Европой и Османской империей. А ведь страна еще далеко не замирилась внутри себя, не одолела еще то чудовище, которое назвало себя государством и не оставляет планов учредить мировой фундаменталистский халифат от пустынь Аравии до океанского побережья Испании.
Как будет вестись восстановление Пальмиры, вопрос спорный. Кто-то предлагает собрать по крупицам сохранившиеся обломки колонн и скульптур. Или сделать из старых камней музей под открытым небом — оставить, как есть, памятником варварству. Кто-то говорит о воссоздании Пальмиры в 3D — виртуальную модель легко сделать доступной для «прогулок». Иные убеждены, что можно «скинуться» всем миром и вернуть в Пальмиру сокровища, вывезенные в прежние времена, но шансы призрачны. Обиднее всего, если в угоду политической конъюнктуре возведут очередной бетонный новодел.
Кстати: копию Триумфальной арки Пальмиры, разрушенной вандалами наших дней, собираются строить... в центре Лондона. Что это, призыв хранить память об уникальном городе и его трагедии или рекламный жест, вроде нового Диснейленда на историческую тему?
P.S. Не лучше ли вместо такой расточительной траты средств на первых порах, пока размышляют о стратегии восстановления, просто собрать все, что разрушено, но лежит тут же, в осколках, и поместить в надежное хранилище? Как когда-то наши специалисты по крупицам, из сотен тысяч фрагментов, почти из пыли собрали уникальные фрески церкви Успения Божьей Матери на Волотовом поле под Великим Новгородом, два года бывшей на линии фронта между советскими и гитлеровскими войсками и стертой артиллерией почти в порошок. За 20 лет удалось восстановить несколько десятков квадратных метров. Из бывших когда-то 350. Но дорогу осилит идущий...
