Идея организовать серию матчей между сильнейшими советскими и канадскими хоккеистами витала в воздухе с того момента, когда сборная СССР триумфально ворвалась в мировую хоккейную элиту, одержав победы на своих дебютных чемпионате мира 1954 года и Олимпиаде-56 и потеснив с вершины пьедестала родоначальников игры.
Конечно, нашим хоккеистам не раз приходилось сражаться с канадцами на международных турнирах, случались и турне советской и канадской команд, однако родоначальники хоккея отправляли на лед любителей, а не действующих профессионалов из НХЛ, считавшихся небожителями. Предпосылки к воплощению мечты о матчах сильнейших стали реальными лишь в 1969 году, когда крестный отец будущей Суперсерии Алан Иглсон написал письмо с предложением о такой серии не кому-нибудь, а председателю президиума Верховного Совета СССР Николаю Подгорному, формальному главе государства.
Письмо по инстанциям спустилось в Спорткомитет и в отдел пропаганды ЦК КПСС. Потребовалось еще три года, чтобы соглашение на 150 страницах было подписано главой объединения «Хоккей-Канада» Джозефом Кричкой и ответственным секретарем Федерации хоккея СССР Андреем Старовой-товым. Произошло это весной 1972 года во время чемпионата мира в Праге.
В документе были оговорены условия предстоящей серии: восемь матчей, по четыре в Канаде и СССР, проводятся по международным правилам, с двумя арбитрами, по 19 хоккеистов в заявке на каждую игру, красная форма у хозяев, белая — у гостей. Но окончательное решение состоялось на Секретариате ЦК КПСС, где глава Спорткомитета СССР Сергей Павлов, докладывая о подготовке наших олимпийцев к Играм в Мюнхене, пообещал, что в матчах с канадскими профессионалами наши хоккеисты сыграют достойно. Главный идеолог Михаил Суслов, которому помощники, изучившие заокеанскую прессу, предсказали в серии счет 0:8 не в нашу пользу, не разделял оптимизма, но тут веское слово сказал сам генсек Леонид Ильич Брежнев — страстный любитель хоккея, по возможности не пропускавший ни одного матча. Азарт болельщика оказался сильнее политических соображений. И подготовка к серии началась.
В отличие от канадской сборной, начавшей тренировки только в августе, советские хоккеисты сели на сбор уже 1 июля. Обе команды подстерегали кадровые потери. Канадцы недосчитались лучшего защитника Бобби Орра, не восстановившегося после операции на колене, а в составе советской команды не было признанного бомбардира Анатолия Фирсова. По одной версии, он был травмирован, по другой — не нашел общего языка с новыми наставниками сборной Всеволодом Бобровым и Борисом Кулагиным, сменившими на тренерском мостике легендарный тандем Анатолий Тарасов — Аркадий Чернышев.
За полмесяца до начала серии стороны договорились об обмене наблюдателями. В Канаду приехали тренеры-разведчики Аркадий Чернышев, Борис Кулагин и Николай Карпов, а в СССР — два представителя клуба «Торонто Мейпл Лифс». Канадцы присутствовали на контрольном матче сборной СССР и ЦСКА, где Владислав Третьяк, в той игре защищавший ворота армейцев, пропустил девять шайб. Этот матч он сам называл худшим в своей карьере — на следующий день у вратаря была назначена свадьба, и мыслями он был далек от хоккея. Зато канадские «разведчики» назвали Третьяка самым слабым звеном советской команды и предрекали победу своим с сухим счетом.
Когда, казалось, все треволнения остались позади и сборная СССР прилетела в Монреаль, вдруг вмешалась политика. Чехословацкий эмигрант, подавший в суд провинции Квебек на СССР за то, что во время Пражской весны советские танки раздавили его автомобиль, и потребовавший возмещения убытка в размере 2 тысяч долларов, добился своего. Суд Квебека постановил опечатать хоккейное снаряжение советской команды до уплаты компенсации. Пришлось оперативно вмешаться кудеснику Алану Иглсону, лично выписавшему чеху чек на требуемую сумму.
Утром советские хоккеисты провели на льду тренировочного катка «Монреаль Канадиенс» закрытое занятие. А когда 1 сентября в Монреаль прилетели канадцы и посетили тренировку советской команды уже в «Форуме», для них был сыгран спектакль.
«Русские нападающие во время броска не умеют правильно распределять вес тела. Защитники, большие и неуклюжие, чуть не падали...» — делился канадский голкипер Кен Драйден.
Правда, форвард канадской сборной Иван Курнуайе ночью в монреальской гостинице накануне первого матча признался соседу по номеру, что боится этих русских: «Я не знаю, чего от них можно ожидать».
Ну а организаторам матча эта загадочность принесла немалые дивиденды. Билеты по 8 долларов на первый матч в Монреале уже не продавались, хозяева устроили лотерею, выпустив лотерейные билеты по 3 доллара за штуку. Причем из 100 таких билетов счастливый — входной билет на матч — был один. В результате выручка с каждого зрительского места на трибуне составила 792 доллара! Зрители шли в «Форум» с цветами в руках, нарядные, готовясь праздновать победу над Советами.
«Конечно, мы их побаивались, поджилки изрядно тряслись. Мы со Славой Анисиным жили в одном номере. Так всю ночь накануне первого матча не спали, разговаривали», — впоследствии рассказывал вашему корреспонденту защитник сборной СССР Владимир Лутченко. А Борис Михайлов спустя полвека после того матча признался, что во время представления канадцев в «Форуме» почувствовал, как по спине под доспехами струится холодный ручеек...
Этот матч вошел в историю. За первой игрой серии по ТВ наблюдали несколько миллионов человек в Европе, более 25 млн канадцев и американцев и около 100 млн телезрителей в Советском Союзе. Правда, в СССР из-за разницы во времени (в Москве на момент начала игры было 4 часа утра) игру показали только вечером 3 сентября.
Начало встречи было для наших шокирующим. Фил Эспозито на 30-й секунде открыл счет, продавив на пятачке наших защитников и вратаря. Через 6 минут Пол Хендерсон — злой гений в этой серии — удвоил преимущество канадцев. Под сводами «Форума» зазвучал похоронный марш... Но дальше случилось неожиданное. Евгений Зимин замкнул трехходовку с участием своих спартаковских партнеров Владимира Шадрина и Александра Якушева. А затем Владимир Петров в меньшинстве сравнял счет. Во втором периоде дубль сделал «легенда № 17» Валерий Харламов. И хотя Бобби Кларк в третьем периоде сократил разрыв в счете до минимума, Борис Михайлов, Евгений Зимин и Александр Якушев довели дело до разгрома — 7:3 в пользу советской сборной!
Когда прозвучала финальная сирена, на канадских хоккеистов было жалко смотреть. Они не нашли в себе сил поблагодарить соперников рукопожатием. Да что там игроки — в шоке была вся Канада! На следующее утро Валерию Харламову предложили миллион долларов за переход в НХЛ. Говорят, тот в шутку ответил: «Без Петрова и Михайлова не могу». Канадцы приняли его слова за чистую монету и пообещали заплатить армейцам столько же. Солидные суммы предлагались и другим игрокам сборной СССР. Но кто тогда из них мог даже подумать о продолжении карьеры за океаном? Первые хоккеисты из Советского Союза появились в НХЛ только в конце 80-х.
А спортивному обозревателю газеты «Глоб энд Мейл» Дику Беддоузу, который заключил пари с нашими хоккеистами, заявив, что канадцы победят во всех восьми встречах, пришлось выполнять данное им обещание и съесть свою статью вместе с борщом.
Потом канадцы собрались и вырвали на зубах серию, призвав на помощь удачу и около 3 тысяч своих болельщиков, приехавших в Москву поддержать команду (это была самая многочисленная группа иностранных туристов, которую СССР впустил в страну с 1917 года)...
Спустя полвека из 30 советских хоккеистов, включенных в состав на Суперсерию, в живых остались 13: Александр Якушев, Борис Михайлов, Александр Мальцев, Владислав Третьяк, Александр Пашков, Владимир Лутченко, Юрий Блинов, Юрий Лебедев, Вячеслав Анисин, Юрий Ляпкин, Александр Мартынюк, Вячеслав Старшинов, Александр Волчков. Из 29 канадцев ныне здравствуют 25.
Всех их, живых и ушедших, мы, болельщики, вспоминаем с благодарностью.
Слова
Юрий Блинов, хоккеист, участник Суперсерии
— Ни в физической мощи, ни в мастерстве наши хоккеисты, особенно армейцы, звездам НХЛ не уступали, просто канадцы оказались настойчивее. Они всегда бьются до последнего, даже если кажется, что результат предопределен. Вот и в Москве в двух последних матчах канадцы забили нам победные голы за 126 и за 34 секунды до финальной сирены. Я счастлив, что в моей биографии была эта яркая страница, благодарен всем участникам той Суперсерии — не только нашим, но и канадцам. Две великие школы хоккея, безусловно, обогатили друг друга.
Кузьма Тарасофф, журналист, возглавлял департамент в правительстве Канады
— До первого матча в Монреале мое сердце разрывалось от любви к обеим командам. Но со 2 сентября 1972 года мои симпатии были всецело на стороне сборной СССР. Ваши хоккеисты показали великолепную технику, комбинационное мышление, проявляли стойкость в непростых условиях. Получилось противостояние равных по силам соперников. Кстати, советские хоккеисты вызвали большую симпатию у многих канадцев, которые до того вообще ничего не знали о России и СССР. А уже в 1974-м победа сборной СССР в следующей Суперсерии была безоговорочной. С тех пор в Северной Америке мнение о русских людях значительно улучшилось. Большим мастерам хоккея удалось сделать то, что было не под силу политикам и пропагандистам...
