Сразу две независимые площадки и четыре сотни работ, свезенные со всей Европы, — первая в Москве масштабная ретроспектива художника-революционера Лазаря Лисицкого, называвшего себя просто Эль. Тектонические сдвиги в России-1917 спроецированы в единственную судьбу...

Он сумел заковать ветер революции в чеканные формы. Среди столпов русского авангарда Эль Лисицкий (1890-1941) — фигура особая. Кандинский и Малевич успели сделать свои открытия в абстракционизме еще до 1917 года. Их предчувствия Лисицкий перевел в реальное измерение. Заслуги в дизайне, от полиграфии до архитектурных проектов, придали его имени мировой масштаб. Парадокс, но меньше всего об этом знают на родине художника — в России. Совместный проект Новой Третьяковки (на Крымском Валу) и Еврейского музея призван восстановить справедливость.

Лисицкого за его универсализм называют художником нового Возрождения. Смоленск, Витебск, Дармштадт, Петербург, Рига, Москва — наш герой много ездит по свету, без устали учится, выставляется среди лучших художников, например с «Миром искусства». Революцию он примет сразу — по его эскизу исполнят первое знамя ВЦИК, а плакат «Клином красным бей белых» назовут символом эпохи. В столкновении геометрических фигур — треугольника и окружности — дань супрематизму: Казимир Малевич завладел многими сердцами. А в 1919-м Лисицкий снова в Витебске, где руководит архитектурным факультетом Народной худшколы (ее директор — Марк Шагал). Именно Эль приглашает в Витебск Малевича из голодного Петрограда:

На сломе эпох скромный иллюстратор и начинающий зодчий превратится в «утвердителя нового искусства» — так называли себя студенты, сплотившиеся в Витебске вокруг гуру супрематизма. Вслед за Малевичем они переедут в Петроград, где создадут агитфарфор. Лисицкий же вернется в Москву и вскоре станет ее эмиссаром в Европе.

Первая русская выставка 1922 года в Берлине поразит Европу — и дерзостной новизной супрематизма и конструктивизма, и прогрессивным дизайном. Сейчас мы сказали бы: «тотальная инсталляция», а создал ее Лисицкий. Вплоть до смерти он будет проектировать оформление советских павильонов на международных выставках — гигиены, печати, пушнины... Даже когда его взгляды пойдут вразрез с официальной советской доктриной, плакаты и эскизы Лисицкого не утратят совершенства и новаторства.

Говорят, он приручил супрематизм. А началось все с «проунов» — «проектов утверждения нового», которые он изобрел, трансформируя идеи Малевича. Эти динамические конструкции царят в обеих частях выставки — на графических листах и в живописи, впервые привезенной в Москву из-за рубежа. Третьяковка соединила раритетные заграничные холсты Лисицкого со своей коллекцией — в ней благодаря родным художника сосредоточено почти все его наследие, сохранившееся в

В 1944 году его жену и помощницу Софью Кюпперс, немку, выслали из Москвы. После войны коллекционеры авангарда нашли Кюпперс в Новосибирске. Много раз зарубежные музеи просили у нее работы Лисицкого, но она самоотверженно отказывалась от выгодных предложений. Эль желал, чтобы его произведения остались на родине, и Софья выполнила волю мужа. В 1958 году ей наконец-то удалось привезти их в Москву.

Впервые Третьяковка показала вещи Лисицкого из своих фондов в 1990-м. Нынешний показ гораздо шире, но главное, он пришелся вовремя. Все эти «проуны» и «фигурины» (эскизы марионеток для культовой оперы авангарда «Победа над солнцем»), оформленные Лисицким книги и плакаты, коллажи и фотограммы, проекты «горизонтального небоскреба» и ораторской трибуны, архитектурные утопии рассказывают о сломе эпох больше многословных книг.