Все последние недели самой рейтинговой передачей оказывается... Нет, не «Пусть говорят», не боевики на НТВ, не звезды, поющие чужими голосами не свои песни, а информационная программа «Время». Межсезонье, отсутствие громких премьер? Смотреть нечего? И это тоже. Но главное в другом. И программа «Время», и новости на других каналах развертывают перед зрителем остросюжетное реалити-шоу на тему «если завтра война».
В начале лета Левада-Центр провел опрос об отношении наших граждан к событиям в Сирии. Тогда лишь 8% респондентов регулярно следили за ними. Еще 52% что-то слышали, а 39% вообще ничего об этом не знали. Уверен, сегодня цифры были бы иными. А как иначе, если во всех информационных выпусках на федеральных каналах самые большие сюжеты посвящены именно сирийским событиям? Не грядущим выборам и даже не природным катаклизмам в Приамурье, хотя, казалось бы, это должно быть нам значительно ближе. А именно Сирии. Одни и те же кадры мелькают на всех каналах десятки раз в день.
Кто-то уже увидел в этом очередной конспирологический трюк. Мол, нам забивают голову Ближним Востоком, чтобы мы не грузились настоящими проблемами. Увядающей экономикой, например. Не знаю, может, и это тоже. Но факт: сирийские сюжеты подаются как главы хорошего детектива, где до последней страницы ничего не известно.
Была химическая атака или нет? Кто выпустил ракеты с зарином — Асад или оппозиция? Что нашло ЦРУ? Что нашла комиссия? Будет Америка воевать или не будет? Дождется Обама решения Конгресса или начнет атаку сам? Кто из НАТО к нему присоединится?..
Журналисты ловят малейшие намеки, политологи трактуют каждое высказывание. И все ждут, что же будет дальше. Ждут со все возрастающим нетерпением, активно подогреваемым телевидением. И кажется, что если в Сирии вдруг все чудесным способом рассосется, публика будет разочарована, как боксом с нокаутом в первом раунде: что, и все?..
В 1999 году, когда самолеты НАТО бомбили Югославию, НТВ (тот, старый еще) включал многочасовые прямые трансляции из Белграда. Бомбежки проходили ночью. На экранах телевизора была ровная серо-зеленая муть, время от времени нарушаемая небольшими вспышками. О том, что происходит в городе, можно было узнать только из утренних репортажей: тут мост в реку рухнул, там половины здания нет. Но вот что удивительно: рейтинги у тех самых трансляций были гигантскими. Народ часами вглядывался в эту муть на экране, безуспешно пытаясь что-то в ней разглядеть.
В 2003-м страна так же напряженно следила за «Шоком и трепетом» в Ираке. В 2011 — за войной в Ливии.
Это магия войны в прямом эфире. Магия смерти, которая где-то далеко и тебя напрямую никак не касается.
Глупо обвинять зрителей в кровожадности. Будем считать их реакцию на войны простым любопытством. Разве это не в природе человека? Разве публичные смертные казни не собирали во все времена на площади толпы зевак? Разве покореженные в смертельных ДТП машины не окружают тут же десятки прохожих? А ролики со сценами жестокости в YouTube разве не набирают рекордное количество просмотров?
Или, может, мы с таким вниманием следим за событиями в иных пределах, потому что там у нашей страны есть определенные геополитические интересы? Но прежде чем ответить на этот вопрос, предлагаю ответить на другой. Только по-честному. Итак: «Что бы вы предпочли: чтобы в Сирии настал мир или чтобы янки ввязались-таки в войну, а Асад надрал бы им задницу по первое число?»
