Труд: Умножение сирот

Главная Жизнь 09:37 03 Ноября 2011 4939

Умножение сирот

Бедным не оставляют права растить детей

Напечатать

Недавно в Волгодонске повесилась мать троих детей. Когда после смерти мужа она осталась одна с детьми на съемной квартире, органы опеки увезли в приют всех ее детей. Не видя возможности их вернуть, женщина накинула петлю на шею.

Права органов опеки отнимать детей у неблагополучных родителей расширились в 2008 году, с внедрением в России ювенальной юстиции. Созданные прежде всего для помощи детям, растущим в проблемных семьях, органы опеки порой выступают в роли карательной инстанции. Причем неправедный меч может обрушиться на головы не только наркоманов или алкоголиков, но преданных и любящих родителей. Таких историй в России в последние три года — сотни, если не тысячи (точное число, как страшную военную тайну, не выдают не только журналистам, но и общественным объединениям многодетных семей).

Сиротство из-за обоев

Дочь Веры Викторовны Аполлоновой рожала детей от кого попало и больше ими не интересовалась. 14-летнюю Марину, 12-летнего Ваню и 6-летнего Макара подняла бабушка — преданная, любящая, ласковая. Говорю об этом уверенно, потому что, пока мы беседовали с Верой Викторовной, видел, как измученный приютским одиночеством Ваня жмется к бабушке и называет ее мамой.

Когда мать лишили родительских прав и Вера Викторовна решила оформить опекунство над внуками, ей дали два месяца на ремонт квартиры. При пенсии 2300 рублей в месяц сделать ремонт нереально. Помогали районный депутат, батюшка приходской церкви: собрали средства, мобилизовали добровольцев. Проверка жилищных условий нагрянула невовремя: как раз в этот день старую двухъярусную кровать детей оторвали от стены. Инспектор санэпидстанции, не вникнув в нюансы идущего ремонта, зафиксировал в протоколе: спальных мест у детей нет. Этой записи оказалось достаточно, чтобы сотрудница отдела опеки Ольга Зеноновна забрала детей сначала в больницу, потом в приют, затем — в детдом.

Уже полтора года дети разлучены с единственным любящим человеком. Правда, бабушке позволяют брать внуков на каникулы и праздники. Но ее шансы на оформление опекунства на собственных внуков в отделе опеки и попечительства несовершеннолетних оценили как невысокие: Вере Викторовне «поставили в вину» сахарный диабет, из-за которого женщина числится инвалидом II группы. Правда по закону оформление опекунства не разрешается лишь инвалидам I группы, то есть потерявшим трудоспособность. Со второй же группой можно не только обеспечивать детям приемлемый быт, но даже прирабатывать на дому. И хотя Аполлонова получила не официальный отказ, а лишь сомнение в успехе ее дела, выраженное в устной форме, можно понять, как оно отразилось на психологическом состоянии и ее, и детей.

Руководитель департамента правовой и социальной защиты детства областного минобразования Василий Исаев, кстати, осведомленный об обстоятельствах этой истории, заявил корреспонденту «Труда-7»: «Детей у Аполлоновой никто не отнимал. Как только их мать лишили родительских прав, дети по закону не могли оставаться на прежнем месте. Бабушка как ближайший родственник имеет преимущественное право на опекунство, и никто ей в нем не отказывал. Чтобы воспользоваться им, она должна, согласно постановлению правительства РФ № 423 от 18 мая 2009 года, обратиться в органы опеки и предоставить десять документов (по перечню, прилагаемому к постановлению)».

Вот лишь один пункт из этого перечня: справки о соответствии жилых помещений санитарным и техническим правилам и нормам. Именно такая справка оказалась недостижимой для Веры Викторовны. Сколько экспертов ни приходили в квартиру, всегда были придирки: то стена в спальне неровно отштукатурена, то обои в одном месте свисают.

И придирки — формально — обоснованные. Квартира расположена на первом этаже. Под ней в подвале — распределительный узел горячей воды. Из-за этого в одном месте обои то и дело отстают от стены. Как назло, перед приходом инспектора половина обойного листа свисала, создавая невыгодное впечатление незавершенного ремонта.

«Незачем жаловаться во все инстанции. Пусть отремонтирует квартиру как положено, — отрезал Исаев. — Тогда и сможет оформить опекунство».

Чиновнику легко: соблюдай себе постановление (даже дурацкое!) — за буквоедство не накажут. Тяжелее Вере Викторовне, живущей гораздо ниже черты бедности. Она уже и не мечтает, что отдел опеки и попечительства хоть в чем-то ей поможет: не мешал бы, не волокитил с разрешением так, что ее дети превратятся в самых настоящих сирот. Время ведь работает против нее. А чиновникам торопиться некуда.

Я напросился в гости к Вере Викторовне. Специально, чтобы оценить — с позиции здравого смысла, а не иезуитского постановления, — могут ли дети проживать в этом доме. Нормальная трехкомнатная квартира в центре города. Все для детей есть: и кровати, и столы, и холодильник, и телевизор. А главное, любящая бабушка-мама, которая души не чает в своих детках.

Вера Викторовна похвасталась: «Смотрите, как Ванечка оштукатурил стену!»

Ваня, гордость бабушки, прижавшись к ней, смотрел на меня исподлобья: вдруг этот дядя скажет, что не годится!

Постановления пишут, руководствуясь логикой. Но когда проверяют, соответствуют ли им реальные условия, необходимо взвесить на весах совести, что нужнее трем детям: не отлипающие от стены обои или душевное тепло родного человека? Для меня очевидно: калининградские чиновники выбрали первое. И тем самым обрекли детей на сиротство, куда более лютое, безрадостное, горькое, чем могло бы быть.

«Веру Викторовну я знаю давно, — говорит Любовь Соловьянова, первый заместитель председателя Всероссийской ассоциации многодетных семей. — Она любит внуков, и они к ней привязаны. Изъятие у нее детей было ошибкой: им больше всего нужна семья. У нас 95% многодетных семей — бедные. Многие из них живут в общежитиях. И страшно боятся визита сотрудников опеки. В их лице государство все жестче ставит вопрос: иметь детей — привилегия состоятельных граждан. Если вы к ним не относитесь, ваших детей вырастят те, кто может им дать больше. Больше — исключительно в материальном отношении».

Бедный брат — не брат

К сожалению, эта печальная история в городе не единственная.

У Елены Мамыкиной после рождения четвертого ребенка возникла послеродовая депрессия: она стала уходить неведомо куда, надолго пропадать. Заботу о младшем, Лёне, пришлось взять на себя старшим братьям. Семья жила в общежитии и 20 лет стояла в безнадежной очереди на квартиру. Главой семьи стал 28-летний брат Лёни Игорь. У него собственная автомойка, ночами он подрабатывает на легковушке.

Полтора года назад, вернувшись с работы, Игорь не застал Лёню дома. После долгой беготни и нервотрепки узнал, что соседи пожаловались в милицию: ребенок, дескать, неухожен, голоден. Сотрудники отдела опеки забрали мальчика в приют, не известив Игоря. Его попытки оформить усыновление брата натолкнулись на возражение «опекунов»: растить ребенка в общежитии невозможно — там нет для этого условий. Но ведь ребенок нигде, кроме этого места, не жил. Все равно — таков закон. Игорь снял квартиру, обустроил братику спальное и рабочее места. Вновь обратился к «начальству» — опять отказ: однокомнатная квартира не подходит, у ребенка должна быть отдельная комната. Игорь напрягся, стал больше «бомбить» на легковушке и все-таки снял двухкомнатную квартиру. Пока наконец старшему брату позволили усыновить младшего, прошло больше года.

«Опекунский десант»

Борис Химич жил на юге России с женой, сыном и дочерью. Жена ушла к другому, оставив детей мужу. Когда сын поступил в военное училище, Борис с дочерью переехал в Калининград. Поселились на съемной квартире. Нынешней весной он обратился в органы опеки с просьбой помочь организовать для дочери летний отдых в лагере. Сотрудница, занявшаяся делом Химича, обнаружила: отец-одиночка живет на съемной квартире… Вскоре по указанному адресу нагрянул «опекунский десант» и забрал девочку в приют. Борису объяснили: чтобы вернуть дочь, необходимо создать ей надлежащие условия, то есть растить ребенка не на съемной, а в собственной квартире. Никуда жаловаться Борис не стал. Напротив, охотно сам оплачивает содержание дочери в приюте. И спешно занялся продажей квартиры, оставленной в южном городе, чтобы за вырученные деньги купить жилье в Калининграде. (Имя, фамилия и конкретные данные Бориса по его просьбе изменены: он боится прогневить органы опеки «сливом» информации в прессу — тогда ведь могут и не вернуть дочь).

«За органами опеки, — прокомментировала ситуацию уполномоченная по правам ребенка в Калининградской области Анжелика Майстер, — нет общественного контроля. Субъективные решения сотрудников опеки порой оказываются вне поля зрения общественности. Нигде в законодательных актах не прописаны нормы проживания. Да, у нас еще немало многодетных семей живут в одной комнате. Но произвольно выдвигать трудноисполнимые требования недопустимо. Тогда свою защитную функцию закон меняет на карательную. С чем, разумеется, мириться нельзя».

Напечатать

Жизнь 00:05 / 24 Апреля 2026 13313

Миллионерша из трущоб

Автор этой статье на собственном опыте убедилась, как утомительно быть богатой

Надежда Арабкина, спецкор «Труда»

Труд

Я открыла меню и крепко задумалась, стала считать нули. Так и есть, даже обычный капучино здесь тянет на 400 рублей. Вздохнув, заказала. А что делать, если деловую встречу мне назначили в одном из самых...