Труд: ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО НА ФРАНЦУЗСКИЙ

Главная Жизнь 01:01 04 Апреля 2001 171

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО НА ФРАНЦУЗСКИЙ

Как заметил один из журналистов, присутствовавших в зале заседания бруклинского федерального суда 2 апреля, россиянин Павел Бородин не случайно обыгрывал своих тюремщиков в шахматы: он неожиданно для всех, кроме, видимо, защитника Барри Кингхэма, сделал у

Сиснёв Виссарион

Напечатать

В этот день "дело" Бородина, начавшееся 17 января арестом в аэропорту Нью-Йорка, должно было решаться по существу: выдать его в соответствии с американо-швейцарским договором об экстрадиции или для этого нет оснований? Задержан он был, как известно, не по инициативе ФБР, а по просьбе из Женевы, хотя там нет единого мнения насчет его виновности.
Обвиняют его, напомним, в "отмывании" десятков миллионов долларов посредством контрактов с швейцарскими компаниями, но на эту тему федеральный судья Виктор Похорелски на предыдущих заседаниях говорить вообще не желал. Он также отказывался освободить госсекретаря Союза России и Белоруссии под залог или поручительство посольства РФ. Все эти два с половиной месяца Бородин находился в бруклинской федеральной тюрьме.
Вообще судья стоял на той же точке зрения, что и прокурор Томас Файерстоун, доказывавший, что американский суд не должен разбирать, виновен или нет Бородин, ибо это прерогатива швейцарского правосудия. Более того, в 42-страничном ответе на письменные аргументы адвокатов Файерстоун отметил, что находит их вполне убедительными, но в данном случае требуется не полновесное рассмотрение обвинений, а только одно: определить, вздорны ли эти обвинения настолько, что не заслуживают внимания, или они могут и должны быть основанием для следования букве двустороннего договора об экстрадиции. Логические доводы защиты о неправомочности швейцарского запроса о выдаче Бородина прокурор назвал "казуистическими". Для американской стороны, подчеркивал Файерстоун, достаточно того, что в ноте Швейцарии, полученной госдепартаментом, вполне ясно выражено желание предать запрашиваемое лицо суду.
Этот документ был последней процессуальной вехой на пути к последнему, решающему заседанию. Дальше все зависело бы от судьи. Ожидалось, что он выслушает в последний раз доводы сторон и удалится, чтобы затем объявить свой вердикт. Он мог обдумывать его, по своему усмотрению, несколько минут или несколько дней. Но Бородин избавил его от этой необходимости, заявив через переводчика, что не желает больше оставаться в американской тюрьме и без дальнейшего разбирательства соглашается на экстрадицию в Швейцарию. Он сказал также, что в США его "дело" имеет политическую, а не юридическую подоплеку и он не может доказать свою невиновность. И добавил, что ему нечего бояться, поскольку никакого преступления он не совершил, и уверен: швейцарский суд восстановит его репутацию.
Наблюдатели считают, что это не эмоциональный всплеск, а трезво рассчитанный шаг - "ход конем", как уже сказано. То есть выбрано меньшее из двух зол: если бы был принят первоначальный план защиты - апеллировать вплоть до Верховного суда, - то, судя по тому, как шел процесс до сих пор, он все равно закончился бы экстрадицией, а Бородин только провел бы еще несколько месяцев в американской тюрьме. В нынешнем варианте он останется в ней не более 7 - 10 дней, после чего будет отправлен в Швейцарию. Там его защитники смогут развернуться по-настоящему.
P.S. Женевский прокурор Бернар Бертосса в интервью местному телевидению заявил, что Павлу Бородину пока нечего опасаться, поскольку речь идет не о суде над ним, но только о выдвижении обвинений. Тем не менее он добавил, что, если вина госсекретаря будет доказана, он должен будет понести наказание. Как передает Интерфакс, прокурор отметил, что в Швейцарии Бородина вовсе не обязательно поместят в тюрьму до окончания расследования. По его словам, это будет зависеть от разъяснений, которые получит от Павла Бородина следователь.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13813

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...