Труд: ЭЛИНА БЫСТРИЦКАЯ: Я ЗАЩИЩАЛАСЬ ОТ БЕД ОДИНОЧЕСТВОМ

Главная Жизнь 01:01 04 Апреля 2003 0

ЭЛИНА БЫСТРИЦКАЯ: Я ЗАЩИЩАЛАСЬ ОТ БЕД ОДИНОЧЕСТВОМ

Сегодня прославленная российская актриса, звезда театра и кино Элина Быстрицкая отмечает свой юбилей. В издательстве "Вагриус" готовится к выпуску ее книга воспоминаний "Встречи под звездой надежды". Отрывок из нее мы предлагаем вниманию читателей.

Напечатать

По меркам нашего времени я долго не выходила замуж. Это тревожило родителей, удивляло моих друзей и знакомых. А порою порождало и нелепые слухи. Было бы неправдой написать, что у меня не было увлечений, естественных для моего возраста и моей профессии. Но это были именно увлечения, которые появлялись, исчезали, не оставляя следа в моем сердце.
Любовь актрисы - особая тема. Это собственный опыт, собственные эмоции, собственное понимание жизни. Кто-то любит сердцем, а кто-то - умом. Умом я никогда не любила. Я - импульсивный человек.
Не стоит путать любовь с любвеобильностью. Говоря о любви, я имею в виду именно любовь, а не увлечение. Настоящая любовь - это то, что без остатка заполняет человека и не дает ему возможности жить так, как он жил раньше. Я не говорю о сексуальных потребностях, а имею в виду сильное чувство, которое движет человеком, определяет его жизнь.
Свою личную жизнь я не хочу делать темой отдельного разговора, скажу лишь одно: я вышла замуж по любви. Поскольку ходило много легенд о том, за кого я вышла замуж, кем был мой муж, я вынуждена рассказать об этом подробнее. Николай Иванович работал в отделе переводов Министерства внешней торговли. Он был квалифицированным и эрудированным сотрудником. Когда Анастас Иванович Микоян ездил за рубеж, он брал его с собой переводчиком.
Через четыре дня после знакомства Николай Иванович сделал мне предложение, и я без колебаний приняла его. Я была свободна, он к этому времени разведен, так что помех для брака не имелось.
Жилось мне в те годы трудно. На приличные туалеты зарплаты не хватало, а я не могла одеваться кое-как, небрежно и не модно. Убогость существования была настолько сильной, что порою руки опускались. После замужества стало легче. У Николая Ивановича был очень хороший вкус, и он иногда мне помогал. Из своих поездок за рубеж привозил какие-то модные вещи, и я могла появляться изысканно одетой.
Но с жильем было плохо. Я все в жизни прошла: комнатенки в коммуналках, "углы" у "добрых людей", полки в санитарных поездах! И страстно мечтала, что у меня когда-нибудь появится своя квартира, в которой я буду хозяйкой.
После "Тихого Дона" я получила от Моссовета комнатку в тринадцать квадратных метров в коммуналке на Новинском бульваре. Мое имя уже знали в стране, но чиновники, очевидно, посчитали, что тринадцать метров для одинокой, пусть и известной актрисы вполне достаточно. Это была моя первая жилплощадь. У Николая Ивановича была совсем крошечная комнатка в десять метров. Прошло несколько лет, прежде чем у нас появилась нормальная квартира. Я была счастлива. Может, именно в те годы я осознала, как много значит для актрисы личная жизнь. В душе я надеялась на чудо: вдруг вопреки всем медицинским диагнозам у меня появится ребенок... Но если чудеса и случаются, то только не со мной.
Знаю, как много разговоров шло по поводу благополучия звезд, особого положения и привилегий, которыми они пользовались при советской власти. Не в оправдание себе и своим ровесницам хочу рассказать о своей повседневной жизни чужими устами, точнее - чужим пером.
Однажды меня предупредили, что у меня хочет взять интервью известная журналистка Грация Ливи из итальянского журнала "Эпока". Она побывала на спектакле с моим участием, ее провели за кулисы ко мне в гримуборную, мы мило побеседовали, и я пригласила ее в гости.
С любопытством читала я перевод ее большой статьи, проиллюстрированной десятком фотографий. Статье был предпослан большой врез: "Элина Быстрицкая, артистка "Тихого Дона", своей популярностью затмила всех других актрис... Вы восхищаетесь ею в театре, но почти не узнаете встречаясь на 9-м этаже серого здания. У нее нет дачи, нет автомобиля, она ездит в отпуск в коллективные дома отдыха, и ее одежда сшита из тканей, купленных в универсальных магазинах".
Вот отрывок из статьи - мой, так сказать, собирательный "портрет" тех лет:
"Мы поднялись на 9-й этаж. Я позвонила, и в той женщине, которая открыла нам дверь, с трудом узнала Элину Быстрицкую: молодая, невысокая женщина, в серых чулках и серой юбке, с серебряными серьгами ушах, в маленьких черных домашних туфлях, отделанных мехом. С той Быстрицой, которую я встретила в гримуборной Малого театра, эта маленькая женщина не имела ничего общего. Быстрицкая ввела нас в прихожую, но она была такая тесная, что нам пришлось наклонить голову, и, снимая пальто, мы старались не толкнуть друг друга; затем мы последовали за нею в комнатку размером не более девяти квадратных метро. У меня вдруг создалось впечатление, что я нахожусь в швейцарской большого загородного дома на окраине Милана: в одном из тех домов, где много зеркал и керамики, которые швейцар с любовью отчищает. Только здесь живет известная звезда, самая популярная артистка СССР".
Обидно? Но стоит ли обижаться, если это правда. И моя милая гостья с удивлением записывала в свой блокнот, что я все по дому делаю сама, что у меня нет пылесоса и стиральной машины. В театр езжу на городском транспорте, прическу и грим делаю своими руками и т.д. Она не скрывала удивления, что мой оклад в театре 250 рублей, а за участие в съемках мне платят 80 рублей в день.
Кстати, я не забыла слов итальянки о том, что у меня нет машины. И я решила приобрести ее, научиться водить. Зарабатывала я на нее очень долго. Продала шубу, которую подарил мне муж, - это была "половинка" машины. А гонорары за выступления как раз и должны были сложиться во вторую "половинку". Купила я "Жигули" первой модели - по тем временам большая редкость, хорошая машина, сделанная по образцу "фиата". Без особых трудностей получила права и стала мою машину беспощадно эксплуатировать. Много ли человеку надо?
Любовь - это жуткая болезнь, от которой трудно излечиться, прошло уже несколько лет после развода, а сердце у меня ныло, и солью на раны были вопросы, которые задавались мне журналистами, бравшими интервью. Но однажды у журналистки латышского журнала "Санта" я увидела искренний, доброжелательный интерес, и мы разговорились...
" - Встретился ли вам в жизни такой же настоящий мужчина, каким был ваш отец?
- У меня был очень красивый и интересный муж. Все шло хорошо, пока не узнала, что я у него не одна. И все разрушилось...
- Вы долго прожили вместе?
- 27 лет.
- И не смогли простить?
- Не получилось... Я вообще никогда не прощаю предательства. Никому! С ним я была счастлива. Мы приезжали на Рижское взморье 23 года подряд. Я у него была четвертой женой.
- То есть трех предыдущих жен вы могли как-то простить, а измену нет?
- Я предполагала, что он искал в жизни свою, единственную женщину и нашел. Как бы то ни было, сегодня испытываю к нему лишь благодарность за то доброе, что он привнес в мою жизнь".
После развода я почувствовала себя вырвавшейся на свободу. Конечно, было обидно и горько. Но я самостоятельна и умею организовать свою жизнь. Я пришла к выводу, что следовало развестись раньше - так было бы лучше для меня. Позже я поняла, что развод начал назревать тогда, когда Николай Иванович стал активно вторгаться в мое творчество. Я не могла позволить повелевать собою. Строить мою жизнь против моего желания - этого не надо было делать. А он вдруг начал заниматься моими делами, причем от "А" до "Я". Я ему говорила, предупреждала. Но все-таки, я думаю, не только в этом дело. Ему была нужна не я, а та атмосфера, которая складывалась вокруг меня. Его перестало интересовать все, кроме того, что он муж "той самой Быстрицкой". Его не волновали ни мои заботы, ни мои болячки, ни мои хлопоты, ни мои трудности. Ко всему этому он стал относиться равнодушно. У него были свои интересы, и они сводились к встречам с "дамочками". Господи, кажется, я сбиваюсь на пошлость, но что делать, если это - правда.
Впрочем, я и сейчас не хочу говорить о нем плохо. Потому что, говоря о нем так, я сама становлюсь хуже. А это недостойно.
Но могу сказать, что мои личные проблемы никак не отразились на работе в театре, моей творческой жизни... Впрочем, это не совсем так. Некоторые мои роли я стала чувствовать глубже, острее, как бы появилось "новое зрение". А то, что я превратилась в комок нервов, рисковала сорваться, как это у меня было раньше после сильных стрессов. - это уже мое, действительно личное.
Я выдержала, чем и горжусь...
Убеждена: не следует говорить в адрес любви, даже если она давно ушла, нехорошие слова. От этого прошлое не изменится. А твое собственное будущее может осложниться. Не понимаю тех, кто не умеет достойно расстаться, посылает вслед тому, кого любил, скверные слова...
Когда мне бывало особенно тяжело, я защищалась от своих бед... одиночеством. В моей жизни был период, когда я однажды просидела десять часов под дождем в лодке, решая, как мне дальше жить. Впрочем, разве это одиночество? Это передышки перед очередным рывком в жизни, состояние, когда ты остаешься наедине с собой и Богом. Актриса, не познавшая любовь и горькое одиночество, никогда не будет искренней на сцене.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13831

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...