Пока Россия ожидает восстановления цен на энергоносители, мировая экономика растет в среднем на 3,4% в год — почти два нынешних российских ВВП. Если не принять срочных мер для реанимации отечественного производства, планета научится обходиться без нас даже в качестве сырьевого придатка.
Правительство хочет отказаться от трехлетних периодов планирования. Причина — нестабильность ситуации на финансовых рынках. И действительно: нефтяные цены постоянно прыгают, рубль падает — ну просто невозможно работать!
«Чтобы минимизировать вероятность ошибок при подготовке бюджета, мы предлагаем взять паузу для более детальной оценки складывающейся ситуации и перенести сроки представления в парламент законопроекта о бюджете на будущий год, — сказал министр финансов Антон Силуанов. — Мы также выступим с инициативой отступить от принятой процедуры бюджетного планирования и ограничиться подготовкой бюджета только на 2016 год».
Вопрос: что это означает для страны и ее населения? Ответ прост: ни-че-го. Потому что и сегодня никакого трехлетнего экономического планирования в России нет. Есть трехлетнее распределение казенных денег: столько-то на оборону, столько-то на Дальневосточный саммит АТЭС, на пенсии и пособия, образование и медицину...
Но денег в казне меньше, а потому по всем статьям ожидается серьезное урезание расходов. Бюджетники полностью или частично лишатся индексации зарплат, а старики и инвалиды — прибавки к пенсиям и пособиям. Падение продолжится, и именно этот процесс Минфин намерен планировать по годам в зависимости от поступлений в казну.
Между тем в любом словаре термином «государственное планирование» обозначается совершенно другое: постановка целей предстоящего развития (!) и выработка средств их реального достижения, включая направленность экономических действий, виды и объемы затрачиваемых ресурсов, а также промежуточные результаты.
Кстати, по этому принципу Владимир Путин в начале нулевых ставил задачу удвоения ВВП, а в 2012 году ориентиры развития страны были определены майскими указами. Сейчас про это в правительстве вспоминать не любят, поскольку не придумали никаких стимулов для экономики, кроме роста нефтегазовых доходов.
И вот цены на сырье второй год падают, а ориентиры остались прежними. Чиновники сидят и мечтают, как бы вернуться в позапрошлый год, хотя машины времени не существует. В мае Минэкономразвития заверяло, что рост начнется в третьем квартале. Теперь «выздоровление» в очередной раз переносится. После встречи министров экономики стран АСЕАН в Куала-Лумпуре глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев обнародовал корректировки макроэкономического прогноза, по которым начиная с четвертого квартала 2015 года экономика России будет расти не менее чем на 5% в квартал. Откуда такой оптимизм, на чем основан? И есть ли тот, кто ответит за расчеты, которые вилами по воде писаны? В прошлом октябре спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко обещала парламентские слушания на тему реальности прогнозов Минэкономразвития. Год прошел. Ждем?
Россия — одна из двух десятков сырьевых держав. Но именно российский рубль больше всего пострадал за период с 19 июня 2014 года, когда цена нефти Brent достигла пика (115,06 доллара за баррель) и начала снижаться. Наша отечественная валюта с тех пор упала на 48,9% (данные Bloomberg), а найры Нигерии — лишь на 18,1%, кванзы Анголы — на 22,7%, динары Алжира — на 24,6%, динары Ливии — на 9,8%, кроны Норвегии — на 25,8%. Почему?
На прошлой неделе Счетная палата обнародовала данные: по расходам федеральный бюджет за январь — июль исполнен на 57,6%, что больше аналогичного показателя 2014 года в 1,2 раза. Но такой высокий показатель достигнут за счет военных статей (исполнение на 67,3%), в то время как по статье «Экономическое развитие и инновационная экономика» освоено лишь 33,6% средств.
Неудивительно, что гражданская промышленность стагнирует. Советник президента РФ Сергей Глазьев главной причиной считает резкое повышение ключевой ставки ЦБ, из-за чего банки и инвесторы перестали вкладывать средства в экономику и переключились на валютные спекуляции. Центробанк не желает по примеру развитых стран организовать «экономическое чудо», проведя эмиссию и обеспечив дополнительный приток средств в реальный сектор.
Нет серьезных успехов даже в сельском хозяйстве, хотя в том числе в его интересах власть пошла на протекционистские меры, объявив эмбарго. Результат: импорт продовольствия за семь месяцев снизился в 1,6 раза — с 41 млрд до 25 млрд долларов, а рост в отечественном АПК составил лишь 3,7%.
«Эти санкции дали нам возможность подумать о том, что пора уже заняться нормальным импортозамещением, — объяснял год назад Дмитрий Медведев. — А вообще, если говорить прямо, это даже не импортозамещение, а необходимость создать такое производство в нашей стране, когда мы сами можем производить нормальные, качественные, конкурентоспособные товары. И именно этим мы сейчас и занимаемся».
Но практических результатов нет. Если не считать, что на днях создана специальная структура по вопросам импортозамещения. «Организованная подкомиссия будет совещательным органом, организованным для осуществления деятельности правительственной комиссии по рассмотрению вопросов реализации государственной политики в сфере импортозамещения в гражданских секторах экономики», — сказано в сообщении правительства. Председателем назначен вице-премьер Аркадий Дворкович, в состав вошли министр промышленности и торговли Денис Мантуров, министр Михаил Абызов, президент РСПП Александр Шохин и еще два десятка всем знакомых чиновников.
Тем временем Минэкономразвития выдало очередной прогноз: промышленное производство страны «после глубокого падения в первом и втором кварталах перешло в стадию стагнации». Будем радоваться?
