Лидер коллектива Диана Арбенина подошла к юбилею по-снайперски основательно: подготовка заняла несколько месяцев, группа находилась в туре, при этом выпускались альбомы, клипы и даже книги. Несмотря на сверхплотный график, Диана нашла время, чтобы накануне главного за последние годы концерта ответить на вопросы «Труда».
— Диана, знаю, как важен для вас этот концерт, знаю, сколько усилий вы прилагаете, чтобы все получилось. Все ли складывается как надо?
— Работы действительно много, но как-то легко и радостно все проходит. Особенное состояние накрыло, когда собирали «снайперский» хор (в юбилейном концерте примут участие 100 отобранных Дианой любителей песен — не обязательно арбенинских, а жанра как такового. — «Труд»). В тот день я поняла, как важно доводить до конца то, что придумал. Ребята приходили с такими невероятными глазами! Каждого хотелось взять и выпустить на сцену 5 декабря. И как приятно, когда люди самозабвенно поют твои песни!
— После столь плотной программы подготовки к юбилею, тура и всего прочего поедете отдыхать?
— Нет. Планирую писать новый альбом (улыбается).
— А новогодние корпоративы, елки и все прочее? Вы обычно активно задействованы в этом процессе?
— Нет, не активно. Мы — не попса, и нас зовут редко. Тем фееричнее каждый выход.
— Приятно было встретить вас на недавней премьере «Распутина».
— Взаимно. Правда, даже поздороваться было довольно сложно из-за суматохи и огромного количества папарацци...
— Чем довольны больше — фильмом или саундтреком к нему?
— Песня удалась. Фильм — странный. Мне кажется, при таком букете ведущих артистов результат мог получиться более громким. Хотя, кто знает. Браться за историческую тему, по большому счету, — обрекать себя на немодный жанр. Это не кино вперед, а, скорее, констатация прошлого, а прошлое всегда проигрывает в сравнении с будущим. Потому тот же Костя Хабенский в сто раз интереснее в фильме про геолога, чем в роли секретаря Распутина.
— А как находите Депардье? Не зря ему российский паспорт выписали?
— Депардье выступил экзотично. Вероятно, у него были свои веские мотивы, но внешне все это выглядит комедией. Чашу весов уравновешивает тот факт, что Депардье уже давно — человек мира и ему хоть сто паспортов ста стран выписывай, он навсегда останется французским гениальным актером. А какая разница, где жить?
— В клипе на песню «Демоны», которая стала саундтреком к «Распутину», у вас сумасшедший ирокез. Очень эффектненько. Не подумывали о том, чтобы остаться в таком концертном имидже хотя бы на какое-то время?
— Ха-ха! Да, мне тоже понравилось. Спасибо Владу Опельянцу (кинооператору. — «Труд»), это его идея. Мы круто покуражились на съемках. Пицца летала, и бурбон лился рекой. Боюсь представить, что мы придумаем еще (смеется)! Однако на концертах такого не увидишь — слишком долго делать такую вот гордую, неприспособленную к моей энергии прическу!
— Недавно вы сняли клип с участием Чулпан Хаматовой, но он далек от стандартов этого жанра.
— Спасибо. Это действительно не клип, а кино.
— И презентовали его не в ночном клубе, а в «Современнике». Мне кажется, вас тянет к драматическому театру. Не буквально на сцену, а ментально, что ли...
— «Тянет» меня, как вы выразились, к искусству. Театр здесь занимает огромное место. Театр — это мое детство. И оно пробуждается в тяге к родине, к папе, к классической музыке, ко всему, чем меня наполняли в детстве.
— И к литературе наверняка? Я читал ваши колонки в журнале, не говоря уже о книгах стихов, которые выходят одна за другой...
— Я люблю писать. Что такое песня в моем понимании? Это порыв. И тут нельзя даже думать — стоит ли мне пойти в кафе с друзьями посидеть или написать песню. Конечно же, песню. Потому что нужно ловить это состояние. То же самое с колонками, то же самое со стихотворениями. Ну, я всегда была такой, всегда так писала. Другое дело, что мне никто раньше не предлагал написать, например, про цирк или про моду. Время пришло, наверное. А вот посмотреть на себя со стороны не могу — тяжело очень.
— Вам, творческому человеку, комфортно сейчас в таком бизнес-городе, как Москва?
— Я окончательно поняла, что Москва — не мое, переехав в нее. Думаю-таки уехать. Когда — не знаю, но то, что меня окружает, — чуждо. Гигантизм, потоки машин, резкое движение, снующие люди без лиц, выхолощенная современность без оглядки на вечность. Я остаюсь в Москве исключительно из-за детей и культурной жизни. Согласитесь, в столице можно многим себя занять и многое увидеть: выставки, музеи, творческие мастерские — это меня держит. В минувшие выходные отправились с детьми на «Винзавод» варить мыло (мастер-классы для детей, где их учат лепить свечи, делать игрушки, клеить домики. — «Труд»). Было очень любопытно, и дети под впечатлением. Ради этого стоит терпеть.
За городом, конечно, лучше. Под Москвой я обосновалась уже довольно давно, после того, как фанаты подарили мне сенбернара. Пришлось взять в банке кредит и купить дом. А сейчас в этом проблема: дети подрастают и на дорогу туда-обратно через Митино много времени уходит.
— Пошли слухи, что вы готовы усыновить третьего ребенка.
— Хотела бы. Но слухи преждевременны, и мне не хотелось бы раздувать историю на пустом пока месте. К усыновлению нужно подходить очень ответственно. Это — большая и долгая работа. Не знаю, получится ли. Но у меня сердце останавливается, когда вижу глаза брошенных детей.
