Труд: ОН НАМ ГОВОРИЛ: "СООБРАЖАЙТЕ!"

Главная Жизнь 01:01 05 Мая 2004 141

ОН НАМ ГОВОРИЛ: "СООБРАЖАЙТЕ!"

Директор Малого театра, народный артист СССР Виктор Коршунов выдвинут на Государственную премию России за многолетнюю педагогическую деятельность. В течение 50 лет он, профессор театрального училища имени Щепкина, набирает и ведет актерские курсы. Его уче

Напечатать

Весна 1960 года. Мы, абитуриенты, толпимся у дверей театрального училища имени Щепкина. Курс набирает Коршунов. Я помню, как Виктор Иванович быстро входит в аудиторию, садится, резко пододвигает стол к себе, смотрит на нас, мы восхищенно смотрим на него - и вдруг: "Что-то вас многовато..." С этого начинается наша учеба.
Он всегда нам говорил: "Думайте сами! Соображайте, сопоставляйте... " И так на протяжении четырех лет. Потом начались этюды. Виктор Иванович, посмотрев их, спрашивал: "Ну и что?" И если сопоставить "Не верю!" Станиславского с этим "Ну и что?" Коршунова, то мне больше нравится "Ну и что?". Потому что "Не верю" - это приговор, а "Ну и что?" - приглашение к размышлению, движению.
Потом были дипломные спектакли: "Двенадцатая ночь", "Аргонавты", "Варвары", "Тогда в Севилье". У нас была даже мысль создать свой театр, но по тем временам и обстоятельствам это не получилось. После окончания училища мы постановили считать 7 сентября днем нашей встречи. И вот на протяжении уже скольких лет в этот день все курсы Виктора Ивановича собираются вместе.
В 1965 году, только что окончив Щепкинское училище, я случайно увидел, как Виктор Иванович делает этюды. Для меня это стало уроком на всю жизнь: я понял, что надо всегда учиться и всегда оставаться учеником. Думаю, талант педагога заключается не только в том, чтобы научить актера, но и помочь ему сформироваться, вывести в жизнь. Наверное, самое трудное для педагога - учить своим личным примером, своими победами и неудачами в искусстве. Энергия Коршунова была замешана на сердечности. Помню, как он, играя спектакль в Малом театре, в костюме прибегал к нам, студентам, репетировал и потом на финал спектакля убегал снова в театр. Он говорил: "24 часа работать, 24!" Мы воспринимали это с некоторым недоверием. Не верят в это и мои студенты, с которыми я сейчас занимаюсь. Но проработав в театре 40 лет, я понял: это действительно так.
Я пришел в Малый театр с легкой руки Коршунова 25 лет назад. Виктор Иванович спросил: "Пойдешь в Малый?" - "Нет, я боюсь". - "А если на роль Бальзаминова?" И я сказал: "Да, конечно". Есть редкостно счастливый момент: вдруг выпадает день, когда ты играешь со своим педагогом на сцене. Это прежде всего человеческое счастье, не просто профессиональное... Мы с Виктором Ивановичем играем царя Петра и царевича Алексея в спектакле "Царь Петр и Алексей". Отец и сын по пьесе, учитель и ученик по жизни. Перед каждым спектаклем у нас существует такой ритуал: после второго звонка я прихожу к Виктору Ивановичу, мы здороваемся, обмениваемся какими-то впечатлениями. Цель: почувствовать друг друга, обновить взаимоотношения, посмотреть друг другу в глаза.
Я часто видел Виктора Ивановича на сцене, но особенно потрясла меня роль Дервоеда в его исполнении. Это был спектакль "Рядовые" по пьесе А. Дударева в постановке Б. Львова-Анохина. Елена Николаевна Гоголева, не узнав Коршунова, сказала: "Какого хорошего артиста взяли в театр". Это был пример настоящего перевоплощения.
Вспоминаю первую встречу с ним. Мой преподаватель Валентин Иванович Захода, с которым мы в школе занимались, привел меня в Малый театр. Виктор Иванович спросил: "Ты не комсомолец?" - "Нет". - "А почему?" - "Я плохо в школе учился". - "Так ты и у нас тоже будешь плохо учиться?" Я говорю: "Виктор Иванович, я еще, наверное, и не поступлю..." Моя скромность, видимо, решила все. Та весна была замечательная! И сейчас, когда на дворе весна 2004-го, и я смотрю на ребят во дворе Щепкинского училища и завидую им: набор идет на курс Виктора Ивановича Коршунова.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...