Дима Билан, несколько дней назад став обладателем приза «Муз-ТВ» (в его коллекции уже пятого), 5 июня выступит в Зале имени Чайковского с непривычным репертуаром, включающим классические арии и романсы. О том, какие еще задачи ставит перед собой певец и почему он не согласен с теми, кому в его творчестве видятся признаки застоя, – наш разговор.
– Дима, такой резкий контраст: после громадного «Олимпийского» – филармоническая сцена, да еще в компании с оркестром МВД под управлением Феликса Арановского. Зачем вам понадобилось это приключение?
– Неинтересно ходить по одним и тем же тропинкам. Нутро ищет других выходов, приемов, плоскостей, в которых ты, может быть, чувствуешь себя не совсем в своей тарелке, но при этом развиваешься, делаешь новое… Выступить с симфоническим оркестром мне предложил еще в конце прошлого года промоутер классических концертов Игорь Беляев. Для меня это интересный экспириенс, я же с классики начинал, потом ушел от нее, а недавно вернулся благодаря проекту «Призрак оперы» уже в другом качестве.
Симфонический оркестр – это венец музыки, ее живое рождение на сцене… А коллектив Феликса Арановского очень мобилен, может играть и классическую, и эстрадную музыку, кроме того, мне он близок тем, что в нем играют люди, которых я видел в коридорах Гнесинской академии, когда сам в ней учился. В программе – 20 номеров: вещи, которые я делал последние полтора года, совсем забытые старые эстрадные песни и новые композиции, вообще ни разу не исполнявшиеся. Конечно, Дима Билан будет представлен своими известными треками, но они прозвучат более кантиленно. Теперешний концерт – только начало проекта: программа будет расширяться, уже есть предложения выступить в других городах, в странах СНГ.
– Наверное, в ансамбле с симфоническим оркестром требуется совсем другая подача голоса, чем во дворце спорта?
– Главная сложность – это петь различными тембрами. У меня будут элементы и классического звучания, и блюзового, и соула, и даже расщепленного голоса (изображает очень специфический высокий резкий звук). Потому что, например, ария Христа из рок-оперы Уэббера – это и грудной регистр, и смыкание в самой что ни на есть опасной высокой тесситуре. Если честно, не знаю у нас сейчас певцов, которые могли бы петь стольким количеством тембров. Очень волнуюсь, много репетирую.
– Будет ли ария из «Париса и Елены» Глюка, так удивившая в вашем исполнении зрителей «Призрака оперы»? Ее не все классические-то певцы знают…
– Будет. Выбрал я ее потому, что пел, когда учился. Но тогда я ее исполнял в нижнем регистре, а на проекте в последний момент принял решение исполнить в верхнем. Будет также «Не отрекаются, любя», эта музыка сейчас особенно актуальна, потому что, к сожалению, неделю назад не стало ее автора Марка Минкова, я в субботу в его память спел эту песню с оркестром в эфире НТВ… Будет и мировой хит «Карузо» – его создатель, композитор Лучио Далла, тоже ушел от нас в прошлом году. Надеюсь, с хоть Уэббером ничего плохого до концерта не произойдет…
– Пригласите ли кого-нибудь из звезд для дуэтов?
– Нет, я нацелился прощупать и прочувствовать новую для себя почву без каких-либо еще тягачей в программе. Тем более что наша пресса в приглашении звезд всегда видит какой-то немузыкальный повод, начинает обсуждать, кто с кем целовался за кулисами, кто от кого забеременел, – и забывает про тот главный инфоповод, который является смыслом жизни артиста. А мне хочется сосредоточиться исключительно на музыке. В программе будет только дуэт с одной моей однокурсницей – Екатериной Арну, вы ее могли видеть, когда я пел «Believe» на «Евровидении»: она и еще одна моя соученица, Юлия Лима, исполняли бэк-вокал. Я бы и Юлю позвал, но она сейчас живет в Нью-Йорке, поет в Метрополитен-опере, о ее успехах уже пишет «Нью-Йорк таймс».
– Завоевав звание «исполнитель года» по версии «Муз-ТВ», вы как бы реабилитировались за «Призрак оперы», где уступили по зрительским SMS Лазареву и по голосам жюри Киркорову…
– На самом деле в этом году три моих шлягера очень хорошо крутились в эфире. Я много работаю, у меня достаточно роликов, и номинаций было три, я думаю, это все заслуженно. Что касается Филиппа – мы с ним поздравили друг друга за кулисами. Он большая звезда в нашем шоу-бизнесе, это неоспоримо, соперничать с ним у меня никогда не было мыслей – думаю, я все-таки несколько другой персонаж…
– Вы так горды своими тремя новыми песнями, но, простите, для меня ваше же «Время-река» мелодически ярче и эмоционально теплее, чем, допустим, «Number One Fan» или «Lady». Образно говоря, когда вы много лет назад ездили на простой машине в клипе «На берегу неба», вы были сердечнее, чем гламурный герой последних роликов, лирически изъясняющийся за рулем шикарного лимузина.
– Тут вопрос вкусов. Конечно, в юности мы смотрим на мир более наивно и открыто, видим его свежим и благоухающим. Но про последний альбом, выпущенный с продюсерами Джимом Бинзом и Джонатаном Ротемом, могу сказать, что он очень профессиональный, и у определенной категории молодых, креативных людей (в которую вы, может быть, не вполне попадаете) имел хороший отклик. Например, песни «Мечтатели» и «Я просто люблю тебя» очень здорово прошли. Не думаю, что я впал в какой-то штамп или загламурничал.
– А кому пришло в голову вставить в «Changes» цитату из знаменитой «Паваны» французского композитора-классика Габриэля Форе?
– Это идея американского автора Эвана Богарта. Есть такое понятие – сэмпл: музыкальные фразы, которые общеизвестны и существуют в свободном доступе. Цитата – это выразительный прием, знак определенного эмоционального состояния. А мелодия Форе, о которой вы сказали, давно стала символом красоты, чистоты, любви.
– А почему среди ваших сегодняшних авторов нет Дайаны Уоррен, песни которой вы раньше пели? Ведь ее вещи украшали репертуар самой Уитни Хьюстон.
– Недавно я сам себе задал тот же вопрос. Услышал в Лондоне альбом Тины Тернер, где прозвучал один трек Дайаны, от которого в свое время я отказался – показалось, что это не совсем то, к чему я стремлюсь. А теперь даже испытал легкую досаду... Но знаете, мне сейчас интереснее делать совсем другую, электронную музыку – такую минималистскую, сухую, «прижатую» по звучанию. С элементами даже стиля Принса, Тимберлейка. Сам пишу музыкальную канву (доводить ее до окончательного вида помогает композитор и саундпродюсер Андрей Черный), тексты (в основном английские, но будет и несколько русских). Делаю это не для сумасшедших ротаций на радио, а прежде всего для собственного удовольствия. И выпущу под именем Витя Белан. В этом ключе уже записан не один трек. Чтобы все было готово, нужно, думаю, месяца три, тогда устрою презентацию диска. Ну и как товарищ, искушенный винилом, хочу выпустить альбом и на этом носителе.
– Вы несколько месяцев очень плотно гастролировали, «прочесали» чуть ли не всю Россию. Повидали непарадную жизнь людей. У Алексея Кортнева после подобных поездок родилась знаменитая протестная песня «Шла Саша по шоссе». А у вас какие чувства и мысли возникли?
– Я гастролировал в период той грязной зимы, что бывает на пороге весны, и, скажу честно, она меня подавляет, после некоторых городов и залов даже испытал депрессию. Если в таких городах, как Красноярск, Мурманск или Петрозаводск, залы обалденные, то где-нибудь в Апатитах или Костроме выходишь на сцену, и без слезы на эту разруху невозможно смотреть. Я об этом в «Твиттере» написал, хотя мне сказали: не боишься, что город обидится? Я ответил: написал, потому что меня это тревожит. Я патриот, мне хочется, чтобы стало лучше.
– Ясно, ограничились «Твиттером», песни протеста – не ваше амплуа. Тогда, возможно, расширите творческий диапазон, спев в классической опере, как когда-то это сделал Александр Градский?
– Я считаю, что не надо забегать так далеко, нужно выполнять сегодняшние задачи. А моя сегодняшняя задача – качественно выступить 5 июня… Могу только сказать, что в туре по стране на один из моих концертов пришла Любовь Казарновская, у которой гастрольный маршрут часто пересекался с моим. И она мне написала замечательную записку – а уж Любовь Юрьевна, как вы догадываетесь, разбирается в вокале. Я ей в благодарность подарил очень интересную виниловую пластинку Шостаковича, которую купил в Мурманске на развале… Как человек, знающий цену профессионализму, никогда ничего не буду делать ради понтов. Моя планка очень высокая, и я всегда себя торможу: не кричи о себе, давай работай, ты же можешь больше, пусть другие о тебе кричат...
Дима Билан, ставший на днях обладателем приза «Муз-ТВ» (в его коллекции уже пятого), сегодня выступит в Зале имени Чайковского с непривычным репертуаром, включающим классические арии и романсы. О том, какие еще задачи ставит перед собой певец и почему он не согласен с теми, кому в его творчестве видятся признаки застоя, — наш разговор.
– Но все же, если пофантазировать, то в какой из мировых опер вы со временем хотели бы спеть?
– Я бы хотел сыграть рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда». Это произведение, которое выжимает из тебя все и доводит до исступления. Я уже высказывал идею сделать телеверсию…
– Вы, поборник профессионализма на эстраде, участвовали в недавнем «Евровидении» на отборочном этапе и уступили совершенно непрофессиональным «Бабушкам». Не странно ли вам, что их итоговое второе место подается чуть ли не как победа России, которую вновь оценили, говоря фигурально, не за продукт высокой переработки, а за природный ресурс?
– Все с этим сталкиваются. Недавно по телевизору Захар Прилепин рассказывал, как презентовал свои книги, по-моему, в Германии. Там публика, по его словам, очень удивляется, если человек из России начинает говорить на языке современности. Вот и приходится на пресс-конференциях играть таких русских, у которых медведи гуляют по улицам. Иначе тебя вообще не поймут и не услышат. Ну что тут поделаешь, такими нас знают и ожидают видеть. Чтобы переломить это отношение, нужны десятилетия.
– Но вы-то на «Евровидении» и в 2006-м, и в 2008-м сделали шаг в другом направлении.
– А сколько мне по этому поводу говорили «фи»: зачем он эту американщину гонит, у нас есть свое… Поехали бабушки – ой, опять эти лапти… Всегда будешь немил. Делаешь свое дело – ну и делай профессионально. Все равно то, что для нас давняя культура, для Запада часто – фрик. Вот как клип Эдуарда Хиля, царствие ему небесное, вдруг выстрелил два года назад.
– Раз вы в следующем альбоме хотите выступить под своим природным именем, может, и родную сестру в дуэт позовете? И назвать можно будет: Витя и Аня Белан.
– Пусть Аня сперва получит образование. Она сейчас в Америке, учит язык и со следующего полугодия начнет заниматься вокалом. Вот когда мы оба с ней будет к этому готовы, тогда вместе и споем.
