Среди музеев Москвы стоит сойти с главных маршрутов, и вы найдете небанальный сюжет. Например, о формировании Великой армии Наполеона. Спустя 230 лет с начала его походов тему осветил Музей-панорама «Бородинская битва». Выставка «Армия двунадесяти языков» — экскурс на поля сражений той эпохи, когда генерал Бонапарт, а чуть позже император Наполеон I захватывал страны Европы. С покоренных территорий в его войска стекались все новые солдаты. Перед вторжением в Россию более половины из 630 тысяч мобилизованных не являлись французами.
Посвященный сражению при селе Бородино музей, созданный к столетию баталии 1812 года, располагает обширной коллекцией. Оружие и обмундирование, портреты и походные карты, карикатуры и лубки, предметы быта с символикой действующих лиц истории передают атмосферу эпохи. Характерно, что и в России, одолевшей Бонапарта, было и есть немало собирателей так называемой наполеоники.
Нынешняя экспозиция стартует с гравюр на сюжеты итальянских походов Бонапарта (1796-1800), после которых Италия по большей части оказалась под властью французов. Следом наступил черед Австрии. После победы над ней в 1806 году был создан Рейнский союз из 16 германских государств под покровительством Франции. Те события нашли отражение в графическом альбоме «Военные кампании Франции времен Консульства и Империи».
Когда в 1808-м войска Наполеона вторглись в Испанию, в состав армии входили немцы и поляки. Год спустя император хладнокровно бросил тех же поляков, итальянцев и германских союзников против австрийских войск. Батальные сюжеты художники по фарфору использовали в серии представленных на выставке тарелок мастерской Даготи. Стиль ампир, завоевавший всю Европу, стал модным и в России. И в сожженной Москве после 1812 года будут строить здания и украшать интерьеры в этом стиле: мощные колонны и портики, бронзовые львиные лапы в качестве ножек мебели...
Но тут самое время обратиться к выставке в том же музее на Кутузовском проспекте, повествующей о другом императоре, который 10 лет сражался с Наполеоном. «Нет более Александра...» — название проекта к 200-летию кончины русского монарха. Музей блеснул своим собранием, дополнив его предметами и документами из Госархива РФ и Новгородского музея-заповедника.
Оказавшись на троне в результате придворного заговора и убийства его отца Павла I, молодой Александр стал средоточием надежд подданных. Однако то, что воодушевляло придворных и чернь, самого императора мучило. С этим связан один из экзотических, но весьма стойких мифов о династии Романовых: якобы Александр I не умер в 1825 году, а тайно покинул престол и почти 40 лет жил отшельником в Сибири.
Историки скептически относятся к мифам, однако в музеях не отказываются их пересказать. И тут нам является один из центральных экспонатов — красная шапочка-скуфья, принадлежавшая старцу Федору Кузьмичу, с именем которого и связана версия «посмертной судьбы» царя. Под власть мифа попал и Лев Толстой, сам впоследствии ушедший из дома. Писатель даже начал работать над романом про царя-отшельника, но вскоре рукопись забросил.
Выставка «Нет более Александра.....» фокусируется на последних месяцах жизни императора и его смерти в Таганроге 19 ноября 1825 года. Поездку на юг Александр I совершил вместе с женой в надежде вылечить ее от туберкулеза. Сам 47-летний монарх был здоров и большую часть пути ехал верхом. До тех пор, пока 4 ноября в Мариуполе не слег с лихорадкой. Болезнь оказалась роковой.
Историк медицины из Перми Михаил Давидов провел анализ записей придворных врачей, вывел диагноз: во время поездки по Крыму царь заразился вирусной инфекцией, заболел крымской геморрагической лихорадкой и скончался от сепсиса, осложнившего заболевание. В начале XIX века крымская геморрагическая лихорадка была типичным заболеванием, распространенным в Крыму и на побережье Азовского моря, при сепсисе же летальность достигала 90%. В экспозиции собраны исторические медицинские документы — автографы лейб-медика Якова Виллие и лейб-хирурга Дмитрия Тарасова, а также записки императрицы Елизаветы Алексеевны о последних днях жизни Александра I.
29 декабря 1825 года кортеж с телом императора двинулся из Таганрога в Санкт-Петербург. В Новгородской губернии к процессии присоединился давний соратник Александра I граф Аракчеев. Впоследствии он велел сшить церковные облачения из траурного покрывала, которым был накрыт царский гроб в Новгороде в феврале 1826 года. Граф сохранял в своем имении в селе Грузино и части гроба со шкатулкой-футляром. Он завещал похоронить себя в рубашке, которую когда-то при визите к Павлу I дал ему великий князь Александр.
Шкатулка, где до смерти служаки-графа лежала та сорочка, тоже на выставке. Тут же и альбом литографий с изображением траурной процессии с военным эскортом под командованием генерал-адъютанта, участника Отечественной войны 1812 года графа Орлова-Денисова.
Захоронение останков Александра Благословенного состоялось 13 марта 1826 года в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, о чем напоминает россыпь памятных медалей.
Так в одном музее сошлись свидетельства жизни двух императоров, волей истории оказавшихся соперниками.
