Труд: Казус Сотникова

Главная Жизнь 04:15 06 Марта 2012 3928

Казус Сотникова

Нашему герою наконец-то вручили орден. И это в высшей степени справедливо!

Напечатать

Да, это правда: Сергея Сотникова наконец-то удостоили правительственной награды. Это здорово и справедливо, хотя, будь наша воля, произвели бы его в Герои России. И это звание ему было бы впору. Мы неоднократно писали, обращаясь в высокие инстанции: нельзя таких людей держать в государственной системе ценностей по разряду чудаков. Именно на таких, как Сотников, Россия и держится. Для тех, кто не помнит: Сергей 12 лет ухаживал за списанной взлетно-посадочной полосой. Из принципа, из уважения к профессии. И однажды полоса пригодилась…

Всякий раз, когда звоню Сергею в Ижму, я радуюсь, будто он мой близкий друг. И говорим мы с ним или с его женой Машей подолгу и легко. Сотников подвигает к философским размышлениям — он перевернул мое отношение к Сизифу. Вернее, не к самому Сизифу, который, как мы помним, был тот еще грек, а к понятию «бессмысленный труд». Может, и с трудом все относительно? Может, нужно ввести понятие «сотников труд»? Это когда никому не надо, а ты с этим не согласен, поэтому и трудишься, хотя тебя об этом никто не просит и денег не платит.

Когда-то у директора ижемского аэропорта Сотникова было в подчинении 130 человек. Потом наступили времена «эффективных менеджеров», людей посокращали, работать стали в одну смену, а потом сократили и оставшихся. И вот уже самолеты там больше не садятся, он один, и на нем только вертолетная площадка. Но он с таким поворотом истории согласиться не смог. И упрямо продолжал обихаживать: вырубал ивняк, гонял грибников, парковавших на полосе свои машины, водителей грузовиков, которым тоже всегда хотелось встать не на таежных тропках, а на ровном бетоне. И так 12 лет!

Когда в сентябре 2010-го у Ту-154 АК «Алроса» над тайгой отказали все приборы и пилоты поняли, что судьба им садиться в эти багряные джунгли, сотниковская полоса явилась им манной небесной — чистенькая, ровненькая, целехонькая, 1340 метров на 35. Повезло экипажу и пассажирам так, как мало кому везет на грешной земле. Несказанно! И все остались живы, экипаж наградили, пилоты стали Героями России… Сотникову дали грамоту и премию 25 тысяч рублей, да интернет-сообщество скинулось ему на снегоход. А он был счастлив — что может сравниться со спасением 82 человек? Голос его тогда звенел в трубке, флюиды счастья долетали из далекой Ижмы до Москвы. Но осадок остался. Не у Сотникова — у многих наших людей, которые после публикации слали нам письма. Даже из Канады и Португалии — отовсюду, где расселились бывшие наши сограждане, уехавшие с негабаритным грузом разочарований: как же это, мол, так?! Ведь он и есть настоящий герой нашего времени: тихий, скромный, упертый труженик, который не может «сократить» свой долг, совесть, боль, кивая на разруху и упадок.

И вот в Кремле вспомнили-таки ижемского чудака, наградили его орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени. И в День защитника Отечества в Сыктывкаре глава республики Вячеслав Гайзер вручил его нашему Сергею Михайловичу. «Награда № 111618. Как говорится, красивая. На обратной стороне — двуглавый орел и написано: «Польза, Честь и Слава», — пояснил Сотников.

Понятно, звонили знакомые и совсем не знакомые. Счастливчики из «Алросы» прислали телеграмму. Сергей мне ее зачитывает: «Уважаемый Сергей Михайлович! Экипаж самолета Ту-154, бортовой № 85684, поздравляет вас с заслуженной наградой. От всей души желает крепкого здоровья и счастья и всего самого доброго. Ламанов, Новоселов, Талалаев, Каримов». Оба пилота, поясняет он, штурман и бортинженер.

«Перестройка когда началась, мы думали, что Россия с такими-то ресурсами начнет двигаться вперед. А тут… Я всю жизнь здесь работал, и меня ужасно угнетало такое состояние, скребло душу: зачем с таким трудом создавали эти объекты, если потом побросали, дали им разрушиться и погибнуть. Разруха как после войны. Злость иной раз брала: все валяется, никто за собой не убирает. Накричишь — и сам сделаешь. Люди же должны не за одни деньги работать».

Как, спрашиваю, в дальнейшем-то оно будет? С авиацией?

«Про возрождение пока молчок. Так-то все говорят, конечно, что надо что-то делать. Но большие самолеты у нас не сядут, нужна средняя авиация. А Як-40, Ан-24, Ан-28 в России уже практически не выпускают. Чтобы все это вернуть, нужна, наверное, федеральная программа, какой регион такое потянет?»

Тогда, говорю, расскажите про сегодняшний день — как трудитесь.

И получаю полную картину: «У меня четыре вертолетные площадки: центральная в Ижме, Няшабож, Кипиево и Брыкаланск. С утра беру техгодность — пригодны ли они для принятия вертолета. Сводку метеоусловий. Узнаю, сколько там пассажиров. Звоню в Печору, в базовый аэропорт, откуда вылетают к нам Ми-8, доложить информацию. Потом на посадочном квадрате проверяю светосигнальное оборудование, зимой-то у нас световой день короткий. Начинают подходить пассажиры, в Ми-8 это 22 кресла. Их надо обилетить, взвесить ручную кладь, принять почту. Тут же выхожу на связь с подлетающим бортом, даю ему условия посадки. Встречаю прибывших пассажиров, а новую партию отправляю по вертолетным площадкам… С них они полетят дальше, на Усть-Цильму.

Надо, чтоб вертолетная площадка была в постоянной готовности: может, откуда-то больного привезут к нам в центральную районную больницу или, наоборот, тяжелобольного увезут от нас в Ухту или в Сыктывкар».

Ну, говорю, словно у вас там побывала. И в этом нет особого преувеличения — летала я как-то наблюдателем на выборы из Нарьян-Мара в Нижнюю Пешу, возле самого Баренцева моря. Как раз на этом самом Ми-8 — так что «картину маслом» представляю.

Помолчали. Вроде надо закругляться. Спрашиваю про выборы. «Я, — говорит, — за Путина, он мужчина молодцеватый, без вредных привычек…»

Моя коллега на белоснежном листе — как, наверное, снега в Ижме — пишет маркером: «Природа-мать! Когда б таких людей ты иногда не посылала миру, заглохла б нива жизни…» Читаю в трубку это послание, некрасовское и наше. От волнения нечаянно нажимаю кнопку громкости, и все мы слышим его смущенное спасибо…

Опрос: Зачем нам безнадежные дела?

Вячеслав Старшинов, хоккеист, двукратный олимпийский чемпион, девятикратный чемпион мира:

— Если бы этот человек знал, что его работа спасет жизни людей, он бы расчищал взлетную полосу с удвоенной силой! Он не думал о выгоде, а просто жил по совести — так и надо. Бывают, к счастью, и такие, которые просто по-другому не могут.

Юрий Вяземский, телеведущий передачи «Умники и умницы»:

— Думаю, вряд ли какое-то дело в жизни можно назвать действительно безнадежным. Все равно все делается ради чего-то. Религиозным людям это объяснить легче. У них есть такое понятие, как «служение», — оно им помогает жить.

Сергей Соловьев, кинорежиссер:

— Только безнадежные дела и надо делать. Все остальные можно делать, а можно и нет. Но безнадежные — обязательно! Именно они в итоге приносят пользу. О себе могу сказать, что абсолютно все мои фильмы — это та самая безнадежная расчистка полосы.

Валерия Новодворская, диссидент:

— Делать безнадежное дело — высшая доблесть. Известна история про японского солдата, продолжавшего в одиночку воевать в джунглях десятилетия после капитуляции Японии. Просто ему не отдали другого приказа… Таких уважаю. Я, кстати, тоже вот уже 40 лет в одиночку борюсь за то, чтобы Россия стала наконец нормальной западной страной. Результата пока нет, но я до смертного часа не прекращу борьбу.

Максим Аверин, актер:

— Россию называют великой, но свое величие мы как-то подрастеряли. Слава богу, есть люди, живущие по совести. Благодаря им мы и держимся.

Ксения Крушинская

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 25208

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...