Труд: Выручайте, челноки!

Типичный челнок — это дама 40 лет с высшим образованием, порой и с научной степенью. Фото из открытых источников

Помните челноков, спасавших тогда свои семьи от безденежья, а остальное население от повального дефицита? Так вот, по мнению аналитиков Центробанка, параллельный импорт, а с ним и челночный бизнес снова на повестке дня.

Вначале 1990-х даже тот скудный ассортимент товаров, что был, исчез с прилавков, а миллионы бывших советских людей остались без работы. Масштаб бедствия был огромным. Вчерашние инженеры, врачи, учителя и прочие граждане с профессией и дипломами в кармане вынуждены были искать новый заработок. Большую часть таких «коммерсантов поневоле» составляли челноки, ездившие закупать товары за границу и затем торговавшие ими на рынках.

Развиваться этот бизнес стал после того, как в новой России был разрешен свободный ввоз товаров физическими лицами на сумму допяти тысяч долларов. Ни налогов, ни таможенных пошлин челноки не платили. Самыми популярными их маршрутами стали Турция и Китай, откуда везли все — от носков до видеомагнитофонов. Косметику тащили из Польши, шубы — из Греции, ювелирку и технику — из Арабских Эмиратов.

К середине 1990-х челночный бизнес обеспечивал работой 10 млн человек. В условиях тотального дефицита мелкие торговцы сумели быстро насытить внутренний рынок. К 1996 году содержимое их баулов составляло почти треть российского товарного импорта, на 3 млрд долларов ежеквартально! А по части одежды, обуви, бытовой электроники и парфюмерии челноки и вовсе тащили на себе большую часть импорта.

И зарабатывали они прилично — от нескольких тысяч до десятков тысяч долларов в месяц. Норма прибыли не опускалась ниже 100% за одну поездку. Вокруг челночного бизнеса возникла целая инфраструктура: оптовые рынки, туристические и транспортные компании. В Турции и Китае на обслуживании российских клиентов стали специализироваться многие магазины, фабрики и отели.

Хотя бизнес этот таил в себе массу риска и без «крыши» со стороны бандитов или милиции было не обойтись, таскали неподъемные сумки в основном женщины. Типичный челнок — это дама 40 лет с высшим образованием, порой и с научной степенью. К 1998 году торговля стала цивилизованней. Появились карго-перевозчики, доставлявшие купленные товары и бравшие на себя таможенные хлопоты. Наладились доверительные, на честном слове, отношения между челноками и поставщиками. Товарные кредиты, выдаваемые турецкими фабриками, тянули на 100 тысяч долларов в рамках одной сделки.

Но: В августе 1998-го дефолт и обвальная девальвация рубля подвели жирную черту под деятельностью многих челноков. Их бизнес понес колоссальные убытки. Больше других пострадали торговцы, закупавшие крупные партии товара. Многие предприниматели вынуждены были продавать квартиры, чтобы расплатиться с долгами. На знаменитом стамбульском рынке Laleli обанкротились множество работавших с Россией фабрик и магазинов.

А в начале 2000-х на смену челнокам пришли крупные импортеры — по всей стране начали стремительно развиваться торговые сети. Эпоха клетчатых сумок, казалось, закончилась навсегда. В Благовещенске и Екатеринбурге даже поставили памятники челнокам. Поторопились...

В том, что сейчас снова вспомнили о челноках, экономист Андрей Бунич не видит ничего плохого:

— Надо искать пути обхода санкций, налаживать логистические цепочки. На уровне корпорации или министерства это гораздо сложнее сделать — требуется огромная номенклатура товаров. А тут человек возьмет 10 тысяч долларов, которые можно сейчас провозить через границу, купит товар и продаст у себя в городе. Активные люди будут удовлетворять спрос и зарабатывать. Это позволит быстрее сбалансировать рынок и найти оптимальные решения. Понятно, что потом эти каналы займут более серьезные игроки. Но на этапе налаживания поставок частные лица вполне могут заработать.

По мнению Бунича, с лихими 90-ми нынешнюю ситуацию сравнивать все-таки не стоит: «Сейчас челноки уже не будут играть такой роли. После краха советской торговли надо было на пустом месте создавать новую систему, а сейчас речь идет о переориентации».

Что ж, попробуем снова зайти в ту же реку.