Труд: РОДИОН ЩЕДРИН: ДИКТАТУРЕ АВАНГАРДА ПРИШЕЛ КОНЕЦ

Главная Жизнь 01:01 06 Июля 2002 190

РОДИОН ЩЕДРИН: ДИКТАТУРЕ АВАНГАРДА ПРИШЕЛ КОНЕЦ

На днях в Лондоне состоялся концерт, посвященный 70-летию выдающегося русского композитора Родиона Щедрина.Для участия в нем приехали сам Щедрин и его супруга - балерина Майя Плисецкая. Перед началом концерта с ними встретился корреспондент "Труда".

Налбандян Зураб

Напечатать

- Родион Константинович, вы уже примирились с мыслью, что вступаете в восьмой десяток?
- Мне в это не только трудно поверить, но и вообще осознать такой возраст. Но вот другие, как видите, "осознают" и даже считают это поводом для некоторых торжественных мероприятий. К круглой дате (она наступит в декабре) в разных странах готовятся концерты, на которых будет исполняться моя музыка. За последнее время мы с Майей Михайловной уже побывали на "моих" фестивалях в Голландии, Финляндии, Италии. А в Германии будут сразу два фестиваля, и оба - осенью.
- На родине вас тоже не забыли?
- Ну что вы, конечно, нет! День своего рождения я, по традиции, проведу в Москве, где пройдет связанная с юбилеем серия музыкальных событий. Для меня это будет особенно приятно.
А потом - Нью-Йорк. Тамошняя филармония заказала мне огромное сочинение протяженностью в целый концертный вечер, которое будет исполнено в день моего рождения. Хотя, в сущности, в Америке мой юбилей начали отмечать уже некоторое время назад. В частности, меня назвали "композитором года" за плодотворную работу с Питсбургским симфоническим оркестром.
- А пока на очереди Англия?
- Совершенно верно. Первый концерт пройдет в Вигмор-холле, лучшем камерном зале Лондонa. Второй - в Оксфорде.
- Что именно из ваших работ мы здесь услышим?
- Сперва я выступлю в роли пианиста, сыграю три старые вещи. Потом ко мне присоединится Александр Ивашкин, с которым мы покажем Сонату для виолончели и фортепиано, написанную в 1996 году. Первым исполнителем этого произведения был Мстислав Ростропович. Во втором отделении Дмитрий Ситковецкий сыграет Сонату "Менухин", посвященную памяти великого скрипача, а английские солисты исполнят пьесу "Три пастуха" для флейты, гобоя и кларнета.
- Вы уже полвека сочиняете музыку. Очевидно, ваш творческий почерк за это время сильно изменился.
- Главное - я остался самим собой. Я не поддавался поветриям моды. Знаете, есть люди, которые раньше писали в "серийной" технике, а теперь стали, как по команде, минималистами. Но это все преходяще. Я всю свою жизнь оставался честен как автор, сочиняя так, как мне это подсказывало сердце.
- А какое направление сейчас актуально в академической музыке?
- Как ни странно, никакое. Самое главное - к счастью, начинает ослабевать "диктатура авангарда", которая еще недавно была так сильна в современной классической музыке. Знаете, этакие сочинения без полутонов: оглушительно громко - исчезающе тихо, сногсшибательно быстро - невероятно медленно... Сейчас музыка становится более естественной. Композиторы меньше думают о том, как к произведению отнесутся критики. Больше стараются прислушиваться к самим себе, руководствоваться интуицией.
- Поговаривают о закате русских классических музыкальных традиций. Дескать, эпоха великих - таких, как Прокофьев, Шостакович, - безвозвратно ушла.
- Не согласен. Россия не оскудела талантами. Имена называть не стану, чтоб никого не обидеть, но, поверьте, очень много одаренных людей, интересных произведений. Хотя, конечно, музыкантам в России по-прежнему очень трудно. Представьте себе, солисты Большого театра получают в месяц около 100 долларов, а оркестранты - по 40-60. Недавно ко мне обратился очень хороший музыкант, просил устроить ему выступления в Европе. Где угодно, говорит, хоть в баре. Это, конечно, очень грустно.
- Родион Константинович, в советские времена наша система музыкального образования считалась едва ли не лучшей в мире. А теперь на Западе раздаются голоса: мол, эта система переживает упадок.
- Снова не соглашусь. Я хорошо знаю Московскую консерваторию, в которой когда-то преподавал. Думаю, что и сегодня это - сильнейший музыкальный вуз мира. Даже несмотря на то, что многие уехали. Кстати, что касается уехавших: они оказывают весьма положительное влияние на музыкальное образование в других странах.
- Вы ведь тоже постоянно живете в Германии.
- Точнее, снимаем небольшую квартиру в центре Мюнхена и часто там бываем. Это объясняется чисто практическими причинами. В Германии находятся мои издатели, агентство, защищающее мои права. Кроме того, я - член Баварской академии музыки. Но заметную часть времени мы проводим в своей московской квартире. А еще у нас есть собственный дом в Литве, в Тракае.
Вообще мы много ездим. Творческих приглашений хватает с лихвой. Если условия подходящие, то стараемся никому не отказывать.
- Переход от того, что у нас именовалось социализмом, к рыночным отношениям прошел для многих наших соотечественников болезненно. А как его перенесли вы?
- Так же, как и все: очень тяжело. Все наши сбережения в одночасье превратились в ничто. Зарплату Майи Михайловны переводили из театра на ее сберкнижку. И вдруг эти цифры на счетах перестали что-либо значить. Словно она работала зазря... Конечно, большинству пришлось еще туже, но и нам тоже было очень горько. Даже не хочется обо всем этом вспоминать.
- До отъезда из страны вы занимались активной общественной деятельностью. Не жалеете, что отдали ей столько сил?
- Конечно, я бы мог уделять больше внимания собственной композиторской персоне. С другой стороны, для меня было большой честью возглавлять Союз композиторов России, который основал сам Дмитрий Шостакович. Когда в самом начале 90-х я ушел с этого поста, меня избрали почетным председателем. В нашем творческом союзе, в отличие от многих других, всегда была очень хорошая атмосфера. Там и сейчас мир и взаимоуважение. Я очень этому рад.
- В годы перестройки вы активно участвовали и в политической жизни страны.
- Да, я был членом межрегиональной группы, "Московской трибуны". Принимал участие в самых горячих дебатах на съездах народных депутатов... Сейчас встречаемся иногда в Москве с друзьями тех лет, вспоминаем. Кого-то уже нет в живых. По сути, мы были дон-кихотами. Пока такие искренние и чистые люди, как Алесь Адамович или Юрий Афанасьев, надрывали свои сердца, другие набивали себе карманы. К сожалению, дон-кихотов оказалось немного...
- Как вы относитесь к нынешнему кремлевскому руководству?
- Думаю, что России наконец-то выпала удача. Путин на посту президента по-настоящему работает, а не треплется, как это нередко бывало до него.
- Один очень личный вопрос к вам и Майе Михайловне. Вы женаты более 40 лет. Притом каждый из вас - выдающаяся творческая личность со своим сильным характером, своими представлениями о жизни, наконец своим, напряженным творческим графиком. Скажите, как вам удалось сохранить мир и согласие в семье?
- Объяснение у нашего "супружеского долголетия" простое: это все благодаря Щедрину, - говорит Плисецкая. - У меня характер действительно не самый легкий, но он всегда умел находить подход, сказать именно те слова, которые нужно. На свете есть только один Щедрин. Он неповторим.
- Да нет (слово снова берет композитор), на самом деле Майя Михайловна очень терпелива. Ради любимого человека готова переносить любые неудобства. Я ее так и называю - "терпушка".
...А потом был концерт. Перед его началом состоялось не совсем обычное действо: часовая беседа с композитором прямо на сцене. Вел ее известный английский музыкальный критик, редактор влиятельного лондонского журнала "Опера" Джон Аллисон. Публику интересовали и подробности жизни композитора в советское время, и его взгляды на историю музыки, и личные планы. Щедрин говорил очень откровенно, не раз вызывая аплодисменты аудитории.
Что до самого концерта, то он прошел с большим успехом и, как написала газета "Таймс", стал выдающимся событием музыкального года в Британии.
В перерыве прославленная балерина подписывала многочисленным британским поклонникам свою знаменитую книгу "Я - Майя Плисецкая", только что вышедшую на английском языке в Нью-Йорке и Лондоне. Автограф Майи Михайловны ложился рядом с напечатанными в начале книги словами посвящения: "Моему мужу Родиону Щедрину".

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...