Труд: КШИШТОФ ЗАНУССИ: ПРОДАВАТЬ МОЖНО КАПУСТУ И ТАЛАНТ, НО НЕ ДУШУ

Главная Жизнь 01:01 06 Августа 2004 140

КШИШТОФ ЗАНУССИ: ПРОДАВАТЬ МОЖНО КАПУСТУ И ТАЛАНТ, НО НЕ ДУШУ

С Кшиштофом Занусси удалось поговорить в Гатчине, куда польский режиссер был приглашен на кинофестиваль экранизаций "Литература и кино" представлять "Синюю бороду" - единственную картину, снятую им не по своему оригинальному сценарию, а по чужой повести.

Стародубец Анатолий

Напечатать

- Действительно, среди 70 моих картин это единственная адаптация чужого литературного произведения, а в моей биографии вообще - большая авантюра. Автор повести "Синяя борода" - крупный писатель XX века Макс Фриш - недолюбливал кино. Хотя, как он мне не без гордости заявлял, заработал на продаже прав на экранизацию своих вещей больше денег, чем за их книжные издания. Голливуд и европейские студии охотно заключали с ним договоры. Однако во всех документах Макс Фриш обязательно прописывал условие: за ним остается право утверждать сценарий. В этом и был подвох, потому что писатель за всю свою жизнь не утвердил ни одного сценария.
На закате жизни, когда ему было уже за 70, швейцарцы и немцы (Фриш писал на немецком языке) задались целью выпустить хотя бы одну прижизненную экранизацию своего классика. Как ни странно, они обратились ко мне - поляку, иностранцу. Свое необычное решение они мотивировали так: если у меня хватило дипломатических способностей получить невероятно трудное разрешение Ватикана и снять документальный фильм о жизни Папы Римского, то, может быть, я и с Максом Фришем найду общий язык.
Я выбрал одну из последних и, по-моему, удачных фришевских повестей "Синяя борода". Там все действие происходит в зале суда: за убийство судят человека, у которого было так же много жен, как и у сказочного персонажа. За недостатком улик его оправдывают и отпускают, но подсудимый уже так "завелся", что мысленно продолжает судить себя сам. Во всей этой истории меня привлек момент перехода от реальности к полной фантазии, который надо было сделать так, чтобы зрители ничего не заметили.
- А разве самый снимающий режиссер Европы Кшиштоф Занусси может себе позволить роскошь написать сценарий "в стол"?
- Конечно, нет. Я это сразу же и объявил Фришу при встрече. Он меня принял в своих швейцарских апартаментах, угостил обедом, и, когда разговор дошел до нашего дела, я ему объяснил, что вообще-то снимаю авторское кино. И поскольку только один раз в виде исключения взялся за экранизацию чужой книги, то хочу всецело послужить писателю и обязуюсь, насколько это возможно, в будущем фильме не выказывать свое авторское эго. "Однако вы должны мне поверить. Я оставляю вам кассеты с моими фильмами. Посмотрите их и дайте мне твердые гарантии, - сказал я Фришу. - Я не могу работать впустую". Писатель тут же ответил, как отрезал: "А я не могу вам поверить".
Примерно в таком духе мы провели еще несколько деловых обедов. Время уходило. Немецкие продюсеры теряли терпение. И вдруг мне в голову пришло забавное решение. Я ножницами вырезал из книги Фриша все те места, которые меня интересовали. Вырезки наклеил в тетрадь и отправил писателю. Фриш развеселился и сдался. Потом я, конечно, написал свой сценарий, а в одном из эпизодов снял самого Макса Фриша. После чего писатель уже никак не мог сказать, что он здесь ни при чем. Ему бы просто никто не поверил. Фильм вышел в 1983 году и получил на Венецианском кинофестивале Большой приз. С тех пор прошло больше 20 лет, и сейчас меня здорово порадовал переполненный кинозал на утреннем сеансе в Гатчине. Я-то всегда считал себя камерным режиссером...
- Вы профессор многих университетов мира и почетный доктор ВГИКа. Наблюдая за современной молодежью, у вас не сложилось впечатление, что деньги ее испортили?
- Нет, не думаю. Какие времена - такие и студенты. Молодым я не судья. В свое время они просто придут и покажут, что умеют. Те студенты, с которыми я встречаюсь в Москве на Высших курсах сценаристов и режиссеров, мне интересны. Это уже сформировавшиеся личности. Не знаю, какие у них шансы снимать свое кино, но я сам кое-чему у них учусь, узнавая о жизни молодых как бы из первых рук. Я пытаюсь их научить, умению раскрывать себя, не предавая души и чести. Капусту надо продавать и талант тоже, но душу не продавайте никогда! А большинство моих студентов в Западной Европе - совсем юные ребята, которые пришли в кино от нечего делать, случайно. Это плохая мотивация.
- Культура современного мира все больше становится атеистичной. А польский кинематограф всегда старался отражать христианскую точку зрения на мир. Тема религии по-прежнему актуальна для режиссера Занусси?
- Для меня тема христианства будет интересна всегда. А для мира - по-разному. Без религии как-то обходится атеистический Китай, но не может существовать глубоко верующая Индия. И, заметьте, в обеих этих странах по миллиарду населения. Очень сильны религиозные чувства в Америке. А вот в Западной Европе, вы правы, они пошли на спад. Но в целом сейчас стало меньше безверия, чем, скажем, 20 лет назад. Прямолинейный атеизм теперь не в чести. И все чаще определенные религиозные переживания находят воплощение в искусстве. Вот, например, модный сейчас кинематограф в духе Ларса фон Триера. Там есть некое духовное пространство, но это метафизика без этики. Считаю, что это примитивный подход. Но, к сожалению, такое кино сейчас хорошо продается.
- Вы как руководитель киностудии не понаслышке знаете проблемы кинопроизводства. Как сейчас выживает польское кино?
- К счастью, сегодня в Польше зритель отдает предпочтение отечественным фильмам. Польское кино составляет до 50 процентов от общих сборов в прокате. Это неплохой показатель по странам Европы. Например, в Германии свои картины смотрит только около 12 процентов немцев. В последнее время я пытаюсь вникнуть в механизм кинорынка России, но пока мало что понимаю. От своих российских коллег слышал, что у вас все еще не выстроен кинопрокат, который, среди всего прочего, должен эффективно защищать национальные интересы в кино. В этом смысле в Польше дела идут получше. В наших кинотеатрах уже не жульничают, потому что нельзя скрыть количество проданных билетов, не уплатить налоги и отчисления продюсеру. Оказывается, установить и поддерживать такой жесткий контроль не так уж и сложно. Вы же понимаете, что если нет стабильного дохода от проката, если деньги не возвращаются продюсеру, а исчезают где-то по дороге, то вся конструкция кинопроизводства на ногах стоять не будет.
- В ваших планах есть какие-то проекты совместной работы с российскими кинематографистами?
- В начале осени я надеюсь запуститься с фильмом по моему последнему сценарию "Персона нон грата". Таким термином определяют юридический статус дипломата, которого со скандалом выдворяют из страны. Это история о взаимоотношениях польских, российских и западных дипломатов. О взаимных подозрениях, недоверии и при этом восхищении работой друг друга. Главный герой, стареющий российский посол в одной латиноамериканской стране, считает свою жизнь проигранной, а идеалы - разрушенными. Единственное, что примиряет его с жизнью - это любовь к молодой русской девушке. Посла сыграет Никита Михалков. Он же выступит продюсером проекта. Также хотелось бы снять польских звезд Збигнева Запасевича и Даниэля Ольбрыхского. Эта картина будет исторической лишь отчасти. Все-таки кинофильм - не учебник истории. Но некоторые очень важные исторические эпизоды взаимоотношений Польши и России, о которых раньше нельзя было говорить, я хотел бы раскрыть.
Я, например, считаю, что наши страны бездарно упустили свой шанс на создание мощного буфера между Европой и Азией. Или вот конкретный пример. Несколько лет назад я был по делам в Московском патриархате. Там в холле заинтересовался картиной, где изображен один из бывших патриархов России, умирающий в тюрьме. Его замучили поляки. Я не поверил, подумал - пропаганда. Потом навел справки. Оказалось, что все так и было. (Патриарх Московский и всея Руси, чудотворец и священномученник Гермоген был заморен голодом в тюрьме поляками и русскими изменниками в 1612 году за то, что в Смутное время запретил москвичам присягать польскому королю Сигизмунду и всячески сопротивлялся воцарению на русском престоле иностранных претендентов. Спустя полгода после его смерти поднятое его пламенными посланиями ополчение Минина и Пожарского освободило Москву от польских интервентов. - Прим. А.С.). Мне стало стыдно за своих земляков. Сейчас мы должны набраться мужества и признать ошибки наших предков. И попросить друг у друга прощения.
Беседу вел

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...