В первый день зимы на ВДНХ открылись сразу три выставки, посвященные разным пластам советской культуры от техники до детской сказки. На фоне недавно стартовавшей экспозиции в Манеже «Романтический реализм» и многих подобных событий это воспринимается уже чем-то большим, чем мода.
Выстроено ловко: буквально от самолета к рулону ситца, а от них — к любимому мультику. Как будто здесь сошлись воедино три ипостаси советского человека: мужественный герой в шлеме штурмует небеса, на земле его ждет прекрасная дама в платье из ткани отечественного производства. Из союза двух сердец непременно возникнет новое поколение и будет взращиваться на добрых мультфильмах вроде «Чебурашки» и «Троих из Простоквашино»... Возможно, кураторы так далеко и не заглядывали, однако мою гипотезу подтверждает временной диапазон: выставка «Авиация. Утро новой эры. Россия 1910-1935» словно передает эстафету проекту «История моды: от авангарда к ГОСТу», который охватывает эпоху с 1920-х по 1960-е. А последняя выставка — «НЕреальные герои» — задумана как оммаж художникам студии «Союзмультфильм», и ее персонажи рождены в период с 1950-х по 80-е годы.
Посетителей ждут разнообразные впечатления: на любой вкус, пол и возраст. Но все три совершенно несхожие экспозиции пронизывает общая идея — авангардный прорыв в будущее.
Модернистский дух характерен и для всего ХХ века, и для советской России, с обломков старого мира рванувшей в неведомое будущее. Прежде чем былая империи пала жертвой Первой мировой, в ее небеса устремились невероятные по тем временам машины — аэропланы, еще деревянные. Перед зрителями павильона «Карелия» проходит череда первых русских пилотов, совершивших путь от рекордов к военным подвигам, от «летающей этажерки» к воздушной крепости, роль которой поручена «Як-40», стоящему на ВДНХ с 1980 года.
Даже на фоне этих чудо-машин, любимых публикой и фотографами, не тускнеет советский промышленный текстиль. Но еще недооценен дизайн первых художников, пришедших в социалистическую индустрию. Не все помнят, что посудное «белье», остававшееся на Императорском фарфоровом заводе в Петрограде, расписывали ученики Казимира Малевича, а эскизы для километров советского ситца и штапеля, дабы одеть рабочих и крестьян, создавали его последовательницы в Москве. «Агитфарфор» — чайники и тарелки с новаторскими композициями Николая Суетина, Ильи Чашника и самого Малевича — до сих пор воспроизводится в Петербурге, хотя все оригиналы давно разошлись по музеям и частным коллекциям. Ситчики и крепдешины по смелым супрематическим рисункам «амазонок авангарда» — Ольги Розановой, Любови Поповой и Варвары Степановой — тоже стали музейными раритетами, а торжество левой антибуржуазной моды, единой для тысяч женщин, охотно фиксировали плакатисты и фотографы. Выставка в павильоне «Зерно» ведет от изысканных графических принтов авангардисток, от их же моделей одежды в духе ар-деко, годных хоть сегодня на дефиле в Париж, к послевоенной эпохе, любившей уютные мелкие цветочки и домашний горошек. И дальше, в 60-е, когда мода по спирали вернулась к острому рисунку и смелому орнаменту.
Примером арт-экcперимента, «освященного» строгим ГОСТом, служат работы Анны Андреевой — ученицы знаменитого Элия Белютина. Основавший в хрущевской Москве студию абстрактной живописи, по тем временам революционную, Белютин преподавал и на Трехгорке, заставив советских дизайнеров текстиля обратиться к наследию авангарда и дадаистской технике коллажа. Так ошельмованный абстракционизм вновь обрел право на существование, вдруг оказавшись полезным народному хозяйству.
Парадокс, но к концу 60-х дерзкие идеи авангарда, столь опасного по мнению консерваторов, проникли в святая святых — на «территорию детства», столь ревностно защищаемую охранителями всех мастей и эпох. Не особенно маскируясь, простые геометрические формы (шар, конус, цилиндр) превратились в забавных человечков и зверей: Винни-Пуха с Пятачком, Карлсона с Малышом, неповторимого Чебурашку. Рисованные эскизы и раскадровки, макеты, декорации лент «38 попугаев» и «Варежка», куклы — текстильные, пластилиновые, даже проволочные — окружают зрителя семью сотнями экспонатов, оживают на экране: посмотреть культовые мультики можно рядом, в кинозале, в режиме нон-стоп.
Все три выставки вписываются в модный неоконсервативный тренд. Девиз «показывай советское» близок недавнему призыву к коллекционерам: «покупай отечественное». Теперь дистанция сократилась до последних ста лет: воспринимать древнерусское искусство сложно, да и не все постигают глубины христианской символики; артефактов XVIII века тоже осталось мало, а максимально комфортного для «смотрения» искусства века XIX тоже на всех не хватает. Меж тем запасники ломятся от неплохих, а порой отличных работ советской эпохи, которую многие нынешние зрители видят сквозь романтический флер.
Видимо, пережив трудный период слома прежнего мира, утраты СССР и старых стереотипов, далеко не все пришли к сегодняшнему моменту полными желания обновлять свою «оптику». Людей на фоне хаоса обуревает тоска по «сильной руке» и прошлому, понятному и счастливому. Всё неприятное вытесняется из памяти. Молодежь, уже и не заставшая советского быта, практически не знает о его тяготах — очередях, дефиците, «железном занавесе», — зато наслушалась рассказов старших о своей юности, в воспоминаниях «очищенной» от всего негативного. И насмотрелась сериалов о прекрасной стране: почти все они сняты с ностальгией о том, что у нас «была великая эпоха». В этих преданиях все в СССР были равны, имели доступ к образованию, получали одинаковую зарплату, много читали, слушали Высоцкого, да и в целом культура была необыкновенно высокой. В самом деле, в 70-е и 80-е годы тоталитарный режим уже не очень «давил», позднесоветское общество устоялось, было сложнее и интереснее устроено, чем общество 90-х. Не было повального криминала, не так бросались в глаза коррупция и наркомания. Каждая книжка и выставка были праздником, тогда как в нынешнем море информации, порой чудовищной, можно захлебнуться, и трудно выбрать нужное. Так не лучше ли уйти в миф о социальной идиллии и великой эпохе сплошных побед?
