Каждый год в эту субботу мы собираемся компанией школьных друзей, ближе которых, как оказалось, никто не нажил. Сильно немолодые люди, предаемся наивным воспоминаниям, с прежним пылом переживаем былые радости и напасти и ощущаем состояние абсолютного внутреннего согласия. Ни соперничать, ни выяснять отношения, ни завидовать друг другу давно уже нет резона.
Вокруг шумят манифестации, эфир раскален от дискуссий, политические конкуренты уличают друг друга во всевозможных грехах, а за нашим столом царит сердечное родство. Здесь мы не соратники по борьбе, не сторонники какой бы то ни было доктрины и не доверенные лица того или иного политика. Мы просто старые друзья. Дружба осеняет и хранит душевный мир за нашим столом. Выясняется, однако, что лишь до поры до времени.
Перед самым расставанием искрой пролетела
Почему я об этом рассказываю? А потому что уверен: нечто подобное происходит и еще будет происходить за тысячами самых изобильных корпоративных, семейных и даже свадебных столов. И уверения либеральных златоустов в том, что повторяющиеся уличные шествия ничуть не способствуют общественному ожесточению, лукавы. Хотя бы потому, что безобидная благостность первых «болотных» собраний у самих их организаторов вызывает ныне иронические ухмылки: «Боже, какие мы были наивные!» Прямо
На тех же самых страницах, где одни оппозиционные мыслители констатируют миролюбие протестных шествий, другие без особых хитростей намекают на исчерпанность такого пацифизма. Впрочем, кому же неясно, что коли уж душевнейшее застолье ничего не стоит превратить в неистовый спор с переходом на личности, то много ли стараний нужно для того, чтобы прекраснодушный марш взбурлить вдруг пресловутой яростью масс?
Оппозиционные публицисты заверяют публику, что революции они не хотят. И призывают развить успех, достигнутый на наших московских майданах. И всеми силами взвинчивают интеллигентную аудиторию, подзуживая ее к перманентному выражению недовольства. Святое дело, интеллигент просто обязан быть неудовлетворен окружающими обстоятельствами, это стимулирует общественный прогресс. Но прогресс требует философского осмысления, научной стратегии, государственных усилий, а революция вызревает в результате все того же раздуваемого нигилизма, амбициозных лозунгов, безответственных обещаний, публичных истерик и всеобщего попустительства. Все клянутся, что ее не хотят, а она вдруг ставит всех перед свершившимся фактом. Сравнивать нынешнюю протестную эйфорию с февралем
Невольно приходят на ум замечания наших выдающихся философов, которые
