ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ "ЗВЕЗДЫ"

Главная Жизнь 01:01 07 Мая 2002 174

Вчера в кинотеатре "Пушкинский" при большом стечении публики состоялась премьера фильма "Звезда", поставленного 35-летним режиссером Николаем Лебедевым. С сегодняшнего дня картина выходит в широкий прокат. Многие считают фильм молодого режиссера главным к

Павлючик Леонид

Напечатать

- Вас не смущает, что "Звезда" так нравится начальству? - спросил я у режиссера, когда мы встретились с ним накануне премьеры.
- Нет, не смущает. То, что моя первая полнометражная картина "Змеиный источник" не понравилась некоторым деятелям кино, не сделало ее хуже. В свою очередь, оттого, что "Звезда" нравится моему продюсеру Карену Шахназарову, министру культуры Михаилу Швыдкому, кинорежиссеру и депутату Госдумы Станиславу Говорухину, - в этом нет ничего плохого. В данном случае они для меня не начальники, а коллеги, благодарные зрители.
- Путин картину не видел?
- Я знаю, что Говорухин рассказывал Путину о "Звезде". В свое время, кстати, Станислав Сергеевич показывал в Думе мой "Змеиный источник", который ему тоже понравился. Это нормально, когда представители властных структур смотрят отечественное кино. Другое дело, что, создавая свои фильмы, я не стараюсь никому угодить. Если бы, снимая "Звезду", я знал, что она понравится власти, я был бы лишен многих проблем в период работы. Но мне пришлось их хлебнуть по полной программе.
- Никита Михалков в свое время косвенно упрекнул вас в недостатке патриотизма. Он сказал, что "Змеиный источник" мог снять любой режиссер в любой стране, не обязательно в России... Фильм "Звезда" - это ваш ответ Никите Сергеевичу?
- Я считаю, что универсальность истории, лежащей в основе "Змеиного источника", - это не минус, а плюс фильму. То, что она могла произойти в любой стране, не отменяет ее национальной принадлежности. Персонажей, которыми населен "Змеиный источник", я знал, встречал в нашей жизни, они для меня конкретные люди. И вполне конкретные люди послужили прототипами героев фильма. Так что я не согласен с Михалковым в оценке "Змеиного источника".
Что касается "Звезды", то я никому ничего не хотел доказывать. После второй своей картины "Поклонник" я, думая об очередном проекте, рассматривал и возможность постановки фильма о Великой Отечественной войне. Для меня самого это было немного странно, потому что я никогда не любил военное кино и практически не смотрел его. Я, конечно, видел и любил фильмы "Летят журавли", "Баллада о солдате", "А зори здесь тихие", "В бой идут одни "старики", но для меня это были человеческие истории о людях на фоне войны, а не картины о самой войне. Это все-таки разные вещи. И вот во время этих размышлений мне позвонили с "Мосфильма" и предложили перечитать повесть Эммануила Казакевича "Звезда". Я начал читать ее без особого воодушевления. Хорошо выписанный быт прифронтовой полосы, завязки отношений героев - все было славно, точно, но явно не мое. И лишь когда разведчики пошли в рейд, я понял, что хочу снимать это кино.
- Чем же в итоге вас увлекла повесть?
- Были два обстоятельства, которые решили мой выбор в пользу "Звезды". Первый - чисто творческий, даже, если угодно, "технологический". Представьте себе: семь человек идут скрытно по лесу, напичканному минами и врагами, наблюдают, оценивают ситуацию, рискуют жизнью. Они практически не разговаривают - все их чувства выражаются только скупой мимикой, взглядами, пластикой. Я понял, что это будет молчаливый, практически немой фильм, содержание которого выражается не словами и тем более не словесами, а действием - напряженным, психологически емким. И меня увлекла задача сделать такое вот "чистое" кино без примеси театра, литературы...
А второе обстоятельство... Я о нем уже рассказывал, но ведь из песни слова не выкинешь. У нас в семье было святое отношение к Великой Отечественной войне, к тем огромным жертвам, которые понес наш народ. На войне погиб мой дед - отец моего отца. Погиб мой дядя, которому было всего 19 лет. Во время войны, из-за войны умер младший брат отца. Так что после Победы он остался один с приемной матерью, которую я считаю моей бабушкой. В 60-е годы, когда все границы были еще закрыты, отец каким-то чудом прорвался в Австрию, где пытался найти могилу своего брата, погибшего под Веной в апреле 1945 года. Он на коленях излазил все братские кладбища, но тщетно. До конца жизни отец обращался в архивы, писал в Международный Красный Крест... Поэтому для меня фильм "Звезда" - это не отвлеченная история, это мое личное признание в любви поколению 19-летних романтиков, которые ушли на фронт не за наградами, не за славой, а для того, чтобы прикрыть собой страну. В этом они видели свое предназначение. А я видел свой долг в том, чтобы снять о них честное кино.
- Но можно ли сегодня снять честный фильм о войне, основываясь на повести, написанной в 1946 году и несущей на себе печать своего времени? Среди упреков вашему фильму случается слышать и такой: мол, фильм обходит горькую, страшную сторону войны, где были не только герои, но и предатели, и миллионы напрасных жертв...
- Но я снял кино именно о героях. А о предателях пусть другие снимают другое кино. Конечно, время открыло нам новую - и зачастую страшную - правду о войне. Но это не отменяет правду, рассказанную Казакевичем. Я не представляю себе экранизацию "Звезды", в которой заградотряды штыками выталкивают наших героев за линию фронта. Чушь какая-то...
- Приходилось слышать и такое: а что бы сказал по поводу фильма "Звезда" Виктор Астафьев?
- Во-первых, для меня, скажем так, значимее, что сказал бы по поводу фильма сам Казакевич. Для меня значимо, что сказали о фильме его дочери, которые специально прилетели из Израиля, чтобы посмотреть кино. Так вот, они восприняли фильм как адекватное воплощение повести - романтичной, светлой, печальной, и обязательно хотят показать "Звезду" в Израиле. А во-вторых, мне довелось прочитать одно из последних прижизненных интервью Виктора Астафьева. Он говорил о том, что у нас написаны тонны лжи о войне. И лишь пять-шесть книг, по его мнению, можно читать сегодня без стыда. И первой в этом коротком списке он назвал "Звезду", которая по внешнему ряду никак не должна быть близка автору романа "Прокляты и убиты". Но правда чувств героев повести "Звезда" и персонажей романа Виктора Астафьева - одного замеса. Виктор Петрович ведь не очерняет тружеников войны. Для него отвратительна сама война. Она отвратительна и для Казакевича. А герои войны - они и для них, и для меня - святые люди.
- Готовясь к постановке своего фильма, вы посмотрели первую экранизацию "Звезды", сделанную в 1949 году режиссером Ивановым?
- Мы, конечно, серьезно готовились к постановке фильма. Прекрасный драматург Евгений Григорьев, к сожалению, недавно ушедший из жизни, принес на нашу первую встречу несколько огромных томов с материалами о войне. Потом вместе с ним мы постранично, построчно читали повесть, делали первые наброски сценария. Параллельно я смотрел военную хронику, пересматривал "Иваново детство" Тарковского, "Список Шиндлера" Спилберга и, как это ни покажется кому-то странным, "Броненосец "Потемкин" Эйзенштейна - именно в этих шедеврах я искал вдохновение для себя. И лишь накануне съемок я решил посмотреть ту старую, черно-белую "Звезду". Каюсь, она меня поначалу разочаровала. Но я был глупцом, когда отнесся к ней таким образом. Уже после съемок своего фильма я вновь поставил кассету "Звезды", и, представьте, она меня захватила. В ней, на мой сегодняшний взгляд, есть искренняя интонация, которая все равно пробивается сквозь все фальшивое, идеологическое, что вынуждены были привнести в фильм его создатели. Известно ведь, что картину в свое время изрезали, заставили режиссера переснять финал и в итоге все равно положили на полку. "Звезда" вышла на экраны только в 1953 году, после смерти Сталина. Это был один из первых фильмов, в которых по сравнению, скажем, с "Клятвой", "Падением Берлина" правдиво рассказывалось о войне. Я хорошо почувствовал это на втором просмотре. Я увидел своих героев, которые при этом на экране были другими, я услышал знакомый мне текст, который прекрасные актеры Николай Крючков, Василий Меркурьев, Олег Жаков произносили иначе. И во всем этом было такое искреннее щемящее чувство... Нет, это хорошая картина, очень хорошая...
- Кстати, об актерах. Они у вас в отличие от легендарных исполнителей первой экранизации широкой публике практически неизвестны. У вас не было желания взять для "Звезды" хотя бы одну актерскую "звезду"?
- У меня было желание снять в роли лейтенанта Травкина блистательного актера Евгения Миронова, с которым мы поработали вместе на фильме "Змеиный источник". Но остановили меня два обстоятельства. Во-первых, Женя до этого замечательно сыграл в военном фильме Михаила Пташука "В августе 44-го". Нисколько не сомневаюсь, что он сыграл бы в "Звезде" иначе, но штампы восприятия - они живучи. Но в конечном итоге даже не это меня остановило, а то, что Миронов старше Травкина, а мне хотелось в фильме максимально приблизиться к возрасту персонажей повести. Одно дело, когда гибнет герой, которому за тридцать, и совсем другое - когда ему нет еще двадцати... Все актеры, которые снялись в моем фильме, - они еще, по сути, мальчишки. За исключением опытного Алексея Кравченко, который дебютировал еще подростком в фильме Э.Климова "Иди и смотри". Достаточно сказать, что для пяти человек участие в "Звезде" стало дебютом в большом кино. Я уверен, что у них впереди огромное будущее. Например, Артем Семакин, сыгравший Воробья, внутренней органикой очень напоминает мне молодого Смоктуновского. Если ему повезет с ролями, он может стать интеллектуальной "звездой" нашего экрана. Многого я жду от Игоря Петренко, ярко и сильно сыгравшего Травкина. На эту роль мы искали актера очень долго. Он ведь практически не действует по сюжету - только смотрит, оценивает, отдает приказы. В этой ситуации нам нужен был молодой актер с несгибаемым нравственным стержнем. Игорь, на мой взгляд, именно такой. Да и остальные ребята, снявшиеся в картине, - они такие же самоотверженные, чистые люди, как и их герои. Я за время съемок очень сроднился с ними. Картина, как я уже говорил, трудно рождалась, было немало проблем, но в самых сложных ситуациях я знал, что у меня есть надежный тыл - вот эти семь парней, которые меня не предадут никогда.
- Вы упомянули картину "В августе 44-го". Фильм замечательного режиссера Михаила Пташука, недавно трагически ушедшего из жизни, и ваша "Звезда" действительно во многом схожи. Там группа контрразведчиков ловит немецких диверсантов, у вас группа наших разведчиков уходит в тыл к немцам... "В августе 44-го" покажут 9 Мая, в День Победы по НТВ. Не опасаетесь, что это создаст невыгодный фон для проката вашей картины?
- Я не думаю об этом, особенно в свете недавней трагедии. Я познакомился с Пташуком, когда мы с Григорьевым в Доме ветеранов кино писали сценарий "Звезды". А рядом, на даче Сталина, Михаил Николаевич снимал эпизоды своей картины. Мы много общались тогда, Григорьев и Пташук были давними друзьями, вместе работали над фильмами "Знак беды", "Наш бронепоезд", "Кооператив "Политбюро"... Последний раз мы виделись с Михаилом Николаевичем на похоронах Григорьева. Пташук рассказывал о своей картине, делился планами на будущее. Его безвременная смерть в автокатастрофе меня просто оглушила. Поэтому я не рассматриваю картину "В августе 44-го" как некий конкурентный товар на рынке. Для меня в первую очередь это просто очень хорошее кино. Я увидел фильм в Доме Ханжонкова, куда меня пригласил Женя Миронов. Помню, меня посетило тогда полузабытое чувство, что, оказывается, отечественное кино может нравиться. Я два часа просидел в зале, не посмотрев ни разу на часы и не заскучав. Так что если наши картины и перекликаются, то это знак возвращения к незаслуженно забытым традициям нашего кино, к святой и ответственной теме, которая не должна уходить с экрана.
- И последний вопрос. Кому вы адресуете свой фильм - ветеранам войны, которых осталось совсем мало, или молодым зрителям, которых сегодня, подозреваю, трудно увлечь рассказом о Великой Отечественной?
- Мне кажется, если делаешь честное кино, оно обязательно найдет отклик в зале. Я не сомневаюсь, что старшее поколение, прошедшее через кровь и потери войны, отнесется к "Звезде" хорошо. Ведь наш фильм - это поклон им, поклон их соратникам, не вернувшимся с полей войны. А вот молодые зрители во множестве своем уже позабыли, кому мы обязаны своим сегодняшним днем. А ведь если бы не солдаты Великой Отечественной, мы бы жили сегодня в другой стране. И жили бы гораздо хуже, чем сегодня, - это у меня сомнений не вызывает. Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы картина вызвала интерес у молодых зрителей. На одном из предварительных просмотров, где было много молодежи, мне запомнился один парень. Он сидел на галерке, его было плохо слышно, и он кричал через весь зал дрожащим, взволнованным голосом: "После этой картины я горд, что живу в такой стране!". Для меня услышать это было большой радостью. Не меньшей, чем заслужить одобрение министра культуры.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 24858

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...