Труд: БАЙКАЛ В РОЗЛИВ

Главная Жизнь 01:01 07 Октября 2003 181

БАЙКАЛ В РОЗЛИВ

Байкал, самое большое, уникальное пресноводное озеро в мире, тихо превращается в сточную яму. В 1996 году ЮНЕСКО включило его в список Всемирного наследия, заодно посоветовав, как это наследие сохранить. По мнению международных экспертов, следует перепроф

Субботина Елена

Напечатать

Ребятня из Улан-Удэ развлекается тем, что бросает в Селенгу горящие спички - вода кое-где вспыхивает. А недавно здешние подростки взялись по дешевке торговать соляркой. Оказалось, наткнулись на "линзу" - подземное скопление горючего - между нефтехранилищем и рекой. После этого ЧП очередная комиссия вынесла грозное предписание: убрать нефтебазы, военную и гражданскую, с глаз долой. Но дальше бумаги дело не пошло: на переезд нет денег. Как, впрочем, и на современные очистные сооружения еще трех десятков "грязных" предприятий на Селенге, в числе которых авиазавод, мясокомбинат и суконная мануфактура. Закрыть их нынче просто нереально: это градообразующие производства, на которых трудится большая часть местного населения.
- Самое страшное - фосфорные соединения, приносимые в озеро Селенгой, - считает научный сотрудник иркутского Института экологической токсикологии Борис Павлов. - От них бурно разрастаются сине-зеленые водоросли. Для байкальской экосистемы это губительно. Не станет микроскопического рачка эпишуры - не будет корма рыбам.
Впрочем, перспектива остаться без омуля, похоже, не слишком пугает живущих "сегодняшним днем" жителей окрестных поселков и городов. Жить "от озера" им пока вполне удается - это видно по масштабу браконьерства. Промышляют всем чем придется: натягивают сети в нерест, ставят капканы на соболя... Лишь охрана Забайкальского национального парка с начала года задержала полсотни нарушителей, все - местные.
- А чего с них взять? - пожимает плечами директор национального парка Владимир Мельников. - Штраф за одного омуля - 750 рублей. Поймали мы как-то мужика с 50 рыбинами. Умножили 750 на 50. Получились такие деньги, которых он наверняка никогда в руках не держал. Сеть отобрали - вот и все наказание...
Другой прибыльный бизнес на Байкале - контрабандная торговля лесом. Древесину продают в Китай, благо покупателей из Поднебесной искать не надо. На одной из теплых парковок бурятской столицы круглый год стоит десятка три крутых иномарок с нездешними номерами. С утра хозяева-китайцы занимают наблюдательные посты на подъездах к городу. Водители лесовозов об этом прекрасно знают. Схема добычи "левого" леса проста: частник-заготовитель покупает порубочный билет на одно количество кубометров, а реально валит намного больше. Самые ушлые вообще ухитряются купить делянку за копейки. Устраивают "верховые" пожары, от которых сгорают только кроны, а потом оформляют участок как "траченный" огнем. Недаром такого количества лесных пожаров, как в последние годы, в Забайкалье не было никогда - весь Яблоневый хребет в подпалинах, и это - несмотря на проливные дожди.
Местные власти считают, что деньги на спасение Байкала можно добыть двумя способами. Первый - разливать по бутылкам байкальскую воду и продавать ее наравне с минеральной. Байкала хватит, чтобы напоить всю Россию (озеро, напомним, содержит 20 процентов мировых запасов пресной воды). Администрация Иркутской области не прочь выстроить шесть заводов по бутилированию воды, каждый стоимостью около 20 миллионов долларов. Дело, как всегда, за малым - найти инвесторов.
Вариант номер два - развитие туризма. Правда, пока на берегах Байкала разбросаны только старые турбазы. Такие, как "Песчаный берег" в бухте Песчаная на западном берегу. Ее построили в 1961 году на деньги профсоюзов. Фирменный стиль - щитовые домики с надворными "удобствами" - сохранился в неприкосновенности. С недавних пор "Песчанку" облюбовали немецкие пенсионеры.
- Показываю им нужник, а они спрашивают: это что? Туалет, говорю. А как им пользоваться? Объясняю - не понимают, - делится впечатлениями от интуристов наш бывалый инструктор.
Такой отдых, с точки зрения европейцев, можно отнести лишь к разряду экстремального. Более цивилизованные пансионаты держат все те же частники. Скажем, Никита Бенчаров из поселка Хужир на острове Ольхон. По местным меркам он капиталист: на собственном подворье размещает в сезон человек 40, да еще полторы сотни пристраивает по соседям. Летом на него работает около 30 селян - горничных, поваров и т.д. Вдвое больше возят туристов по острову, ухаживают за лошадьми, поставляют продукты. Слава о Никите уже перешла границы России - нынешним летом на подворье гостил французский радиожурналист Доминик Бромберже, под голос которого, говорят, просыпается Франция.
С прохладцей относятся к турбизнесу лишь ученые-байкаловеды. Для начала, занудливо утверждают они, нужно определить, сколько туристов может принимать без вреда для себя Байкал, наладить комплексный мониторинг озера.
- Байкал - стратегический запас России, а не просто бочка с водой, - с горечью говорит директор Института экологической токсикологии Елена Грошева. - Если бы государство понимало, что такое Байкал, оно бы вело себя по-другому... Без личного вмешательства президента, похоже, тут не обойтись.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13065

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...