С помощью телемоста, связавшего российский Центр управления полетами в подмосковном Королеве и американский Космический центр Джонсона в Хьюстоне, поздним вечером в среду состоялась необычная объединенная пресс-конференция, посвященная предстоящему годовому космическому полету. Опытные звездоплаватели —
Но зачем нужна годовая экспедиция, если у нашей страны имеется опыт и таких, и более длительных полетов? Космическая командировка Валерия Полякова продолжалась 438 суток, Сергея Авдеева — 379, Владимира Титова и Мусы Манарова — по 366. «Новый полет будет не повторением пройденного, а шагом вперед», — подчеркивали начальник управления пилотируемых программ Роскосмоса Алексей Краснов, руководитель международной программы МКС в НАСА Майкл Саффредини и другие участники пресс-конференции.
Появилось немало новых знаний в космической медицине и биологии. Сегодня есть и более совершенная аппаратура. Однако многое происходящее в организме космонавта остается неизвестным. Вот почему, если всерьез думаем об экспедициях на Луну, на ближайший астероид и на Марс, необходимы исследования на новом уровне, причем именно в условиях длительной работы на орбите.
«Риск возникновения у здорового космонавта какой-то болезни, требующей медицинского вмешательства, при годовом полете составляет 7%, — привел не публиковавшиеся в российской прессе данные директор Института медико-биологических проблем, член-корреспондент Российской академии наук Игорь Ушаков. — А если летают двое, то риск заболеть у одного из двух — 14%. Немало. Наша задача — минимизировать риски». А таких рисков в сегодняшнем официальном перечне — десяток...
На пресс-конференции не было сказано ни слова о том, болеют ли космонавты во время полета, и если да — то чем. Это держится в большом секрете. Но сами космонавты рассказали мне много интересного. У Анатолия Березового за две недели до завершения длительного полета начались такие острейшие почечные колики, что темнело в глазах. Он обманывал врачей, чтобы досрочно не прекратили полет. Геннадий Стрекалов, демонтируя душевую кабинку на станции «Мир», поранил руку. В космосе, где резко ослабляется иммунитет, любой пустяковый по земным меркам медицинский вопрос превращается в серьезнейшую проблему. Руку разнесло. В течение 26 недель ежедневно собирался консилиум, назначили сильнейшие препараты...
Мучительные головные боли донимали Виталия Жолобова, он потерял аппетит, перестал спать. По словам Бориса Волынова, лицо Виталия стало серым, глаза неестественно блестели. Экипаж вернули на Землю досрочно. Раньше срока совершил посадку и экипаж, командир которого Владимир Васютин тяжело заболел. Еще факт: в полете у бортинженера Александра Лавейкина были зафиксированы отклонения в работе сердца. И он тоже вернулся раньше запланированного.
Павел Виноградов во время укладки груза в «Прогресс» повредил связки правой руки. Она очень болела. Полтора месяца пил таблетки. А у Анатолия Соловьева был неврит слухового нерва. В другом полете выпала пломба, сам поставил себе другую... В целом в
Сегодня с какими-то болячками, возникающими в космосе, удалось справиться (я не слыхал, чтобы у кого-то из космонавтов в последнее десятилетие появлялись во время полета почечные колики), зато возникли другие проблемы. В упоминавшемся уже списке 10 рисков, который издалека показали журналистам на пресс-конференции, на первом месте — опасность повышения внутричерепного давления. Это может привести к ухудшению зрения, деформации глазных яблок, оптического нерва и нижнего мозгового придатка (гипофиза). Такую патологию обнаружили у ряда астронавтов, но ни разу ничего подобного не было выявлено у наших космонавтов. Загадочная история.
На пресс-конференции комментариев не последовало. Но один известный медик не так давно мне раскрыл свою версию. На американском сегменте МКС имеется силовой тренажер ARED — сложный, мощный комплекс для физических упражнений. Возможно, американцы слишком интенсивно занимаются на нем, принимают на себя большие нагрузки, чтобы компенсировать неблагоприятное воздействие невесомости (вымывание кальция из костей, уменьшение костной и мышечной массы). Вымывания кальция у астронавтов действительно в ряде случаев удается избежать. Но возможно, что такие большие нагрузки способствуют повышению внутричерепного давления. Впрочем, это только неофициальная гипотеза, а четкий ответ должны дать предстоящие исследования.
Скотта Келли один из американских журналистов спросил, ухудшалось ли у него зрение во время предыдущего полета. Астронавт ответил, что ухудшалось, но немного, всего на одну диоптрию, а после возвращения на Землю через несколько недель восстановилось.
Михаилу Корниенко был задан вопрос: «Как вы и ваша супруга восприняли предложение отправиться в космос на год?» Космонавт помедлил несколько секунд и признался: «Были некоторые сомнения, все-таки год... Но сомневался недолго. Вообще-то это была моя инициатива. А жена... Она заплакала». Корниенко посмотрел куда-то в сторону, вдаль, и мне показалось, что это был для него самый трудный момент.
