Еще при жизни Вячеслава Тихонова сыгранный им герой вошел в фольклор. Такое счастье улыбается редко кому из актеров. За сто с лишним лет бытования десятой музы только Чапаев и Штирлиц удостоились любовно сочиненных и трепетно сохраненных в народной памяти анекдотов.
Про самого Тихонова ни скабрезных анекдотов, ни пошловатых пересудов никто сочинять и не думал. Он просто не давал для этого повода. Не пил, не буянил, не требовал себе несметные гонорары. Не заводил романы на стороне. Даже об истории его женитьбы и развода с Нонной Мордюковой никогда и нигде не сказал ни единого слова. Нонна Викторовна, та, бывало, сводила счеты с бывшим мужем в интервью, в своих книгах, а он отвечал на это единственно возможным для джентльмена образом – достойным и сдержанным мужским молчанием. Рабочий паренек из Павловского Посада, успевший поработать на заводе токарем, сделавший себе на руке татуировку «Слава», с которой потом маялся всю жизнь, он был подлинным аристократом нашего кино – не зря переиграл много героев с благородной родословной.
Человек немногословный, даже замкнутый, суховатый в общении, Вячеслав Васильевич ненавидел всевозможные тусовки, не ездил на фестивали, избегал настырных интервьюеров, искренне стеснялся своей славы, вообще-то многократно им заслуженной. После съемок в «Войне и мире» порывался даже уйти из актерской профессии – якобы из-за недостатка таланта. И Станиславу Ростоцкому, открывшему когда-то Тихонова в фильме «Дело было в Пенькове», стоило больших трудов вернуть Вячеслава Васильевича в профессию, уговорив его сняться в замечательных фильмах «Доживем до понедельника» и «Белый Бим, Черное ухо», которые стали новым взлетом в судьбе актера.
В последние годы Тихонов жил уединенно на загородной даче, оброс бородой, в растянутых свитерах нянчился с внуками и торпедировал все предложения сниматься в кино. Думаю, он хорошо понимал, что ни князя Болконского, ни мичмана Панина, ни учителя Мельникова, ни разведчика Исаева-Штирлица, ни майора Млынского, ни тем более тракториста Матвея Морозова в его судьбе больше не случится – иные времена, иные песни. А понижать планку, умножать пошлость, которой забит наш экран, он не хотел. Снялся только у Эльдара Рязанова в замечательном фильме «Андерсен. Жизнь без любви», где простодушно и светло сыграл Человека с нимбом – читай, Бога.
Он, разумеется, не был Богом, не был святым. Он был грешником-актером, которого в старину схоронили бы за церковной оградой. Но Тихонов, как, может быть, никто из его коллег, умел воплощать на экране если не святость, то во всяком случае неизбывное нравственное здоровье, незамутненную душевную чистоту, благородство помыслов своих героев. Помните, как у Булата Окуджавы: «Верность, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство». Вячеслав Васильевич, кажется, за всю свою жизнь не сыграл ни одного негодяя, его актерское «воинство» – а это порядка 70 ролей – сплошь люди чести, совести, долга. Но при этом лишенные даже намека на ходульность и пафос – Вячеслав Васильевич самим своим присутствием на экране одушевлял самых, казалось бы, схематичных персонажей.
Порядочного человека нельзя сыграть на одной голой технике – выйдет плоско, неубедительно, фальшиво. Порядочным человеком можно просто быть. И это обязательно проявится на экране. Вячеслав Васильевич и был редкостно порядочным, благородным человеком. Выбивал для коллег квартиры, больницы, телефонные номера, звания, но никогда ничего не просил для себя. Когда к нему в больничную палату как-то прорвался лидер ЛДПР Владимир Жириновский и позвал в свою партию, суля всевозможные дивиденды, он с достоинством ответил: «У меня все-таки инфаркт, а не сотрясение мозга». И предпочел скудную пенсию и скромный быт околополитической суете.
Не казаться, а быть. На этом безупречном нравственном императиве и была выстроена актерская и человеческая судьба Вячеслава Тихонова. Он ушел чуть больше четырех лет назад – и в мире стало ощутимо меньше добра, любви, благородства и света.
