Труд: Зачем Бонапарт переходил границу

Главная Жизнь 08:40 08 Июня 2012 205

Зачем Бонапарт переходил границу

23 июня Великая армия Наполеона начала вторжение в Россию

Напечатать

Вечером 23 июня 1812 года передовые разъезды лейб-гвардии Казачьего полка, наблюдавшие Неман вблизи города Ковно (ныне литовский Каунас), приметили на западном берегу большое оживление. Так начиналась Отечественная война 1812 года.

Давайте именно тут сделаем паузу и представим себе поздний вечер в Литве двухсотлетней давности. Тогда не было асфальтовых шоссе, освещенных электричеством, в деревнях ложились спать с заходом солнца, в армии не имелось сигнальных ракет, с помощью которых можно было бы освещать наблюдаемые пространства. Ни света, ни ориентиров, ни топовых огней на крыльях не придуманных еще самолетов, заходящих на посадку в не существовавший тогда ковенский аэропорт. Тихо и темно...

Однако шевеление казаки обнаружили. Уж больно большие массы людей и коней, орудийных лафетов и интендантских телег пришли в движение. Гонцы поспешили в Вильно (ныне — Вильнюс), где на приеме у генерала Бенигсена присутствовал сам государь император Александр I.

Всю эту романтическую картину некоторым образом портит одно соображение. Форсирование 200-метрового Немана Великая армия начала в 6 утра 24 июня. Известно, что колонны переправлялись по понтонным мостам, наведенным французскими саперами. И вот тут заноза: то ли саперы у Наполеона были волшебные, раз сумели навести переправы за несколько часов в кромешной темноте, то ли наши разъезды узнали о грозящей опасности все-таки раньше, чем поздним вечером перед форсированием. Во втором случае ясно, что столь любимый советскими историками и комментаторами тезис о внезапности нападения критики не выдерживает. Да и мог ли визит Великой армии двунадесяти языков к нашим границам оказаться для русских властей и военачальников неожиданным? Или Александр I свято верил в нерушимость Тильзитского мирного договора, точно так, как спустя почти полтора века пребывал в наивных убеждениях о крепости пакта Молотова — Риббентропа советский лидер Джугашвили-Сталин?

В том, что война с Наполеоном будет, в России не сомневались. И не только близкие к трону лица. И в том, что она грянет именно в начале лета 1812 года, — тоже.

Выбор времени года диктовался особенностями военных кампаний того времени. Воевали преимущественно в теплые месяцы. И световой день длиннее, и подножный корм для главной тягловой силы имеется, и дороги проходимы, и реки вернулись в берега после весенних паводков.

Выбор самого года... Тут стоит посмотреть, почему французский император выбрал именно 1812-й. Бонапарт редко полагался на случайности и собственное настроение.

Если коротко, то тянуть далее для Наполеона было некуда. Противоречия между Россией и Францией, очевидные с конца XVIII века и лишь припудренные Тильзитским договором 1807 года, сильно обострились к 1810-му. К этому времени Наполеон стал фактически хозяином континентальной Европы. Да, дымились Пиренеи, но все остальное растворилось в его империи. Временно утихли амбиции, связанные с Северной Африкой и азиатскими просторами, на пути к которым стояла Османская империя. Но главным противником, непримиримым и сильным, оставалась Англия. Британский лев контролировал просторы мирового океана, к его лапам свозили драгоценности половины мира.

В 1805–1807 годах Россия провела не самые удачные военные кампании. И пусть велись они на чужой территории, но результаты оказались не в нашу пользу. Сначала — поражение под Аустерлицем. Затем — кровопролитное и равное сражение под Эйлау и неуспех Фридланда в Пруссии. Наполеон вплотную придвинулся к нашим границам, оккупировав Пруссию и принадлежавшую ей ранее часть Польши. Он добился мира в Тильзите, главным условием которого была континентальная блокада Британии.

Александр I копил удары и обиды. Отсутствие сухопутных союзников в Европе, необходимость обновлений в армии, экономические потери, связанные с разрушением традиционно активной англо-российской торговли, личные неудовольствия по поводу отъема престолов у многочисленных европейских коронованных родственников, набравший силу культ наполеоновского гения, в том числе в России:

У Наполеона претензий тоже хватало. Он сам нарушал основные пункты Тильзитского соглашения, но позволить то же самое России не мог. Ни по рациональным соображениям, так как неформальное сближение России и Англии уже началось и грозило вновь изменить баланс сил. Ни мировоззренчески. Потому как мировоззрение императора Франции радикально отличалось от мироощущений артиллерийского капитана времен Великой французской революции. Наконец, именно в 1810–1811 годах французский военный потенциал достиг пределов возможного. Помимо собственных ресурсов Наполеон мог рассчитывать на военное участие австрийцев (декабрьский договор 1811 года) и пруссаков (мартовский договор 1812-го). За неделю до вторжения усилия французских дипломатов привели к тому, что США объявили войну Англии, частично связав ее возможности на европейской арене. Для России положение усугублялось тем, что в начале 1812 года она находилась в состоянии войны с Турцией.

Когда же еще нападать, как не сейчас?

Тем более что французская разведка еще осенью 1811 года донесла о планах Александра I нанести превентивный удар. Об этом говорили его распоряжения по армии и его попытки создать коалицию с австрийцами и пруссаками. По сути, до объявления похода против Наполеона оставался один шаг. Но в последний момент прусский король шагать в ногу с русским императором не рискнул.

Сомнения в том, что Бонапарт принял решение, совершенно отпали в апреле 1812 года, после того как русский посол в Париже князь Александр Куракин последний раз встретился с французским императором и передал ему послание своего царя. Кстати, Александр написал весьма жестко и предельно конкретно. Наполеон счел такое обращение «большой наглостью». Куракин засобирался домой и отбыл из Парижа 10 июня. То есть до того момента, когда Наполеон отдал приказ переходить границу.

В последние недели перед войной положение России несколько улучшилось. Командующему войсками на турецком фронте фельдмаршалу Кутузову удалось подписать с османами мирный договор. Южное направление перестало быть таким опасным. Шведский крон-принц Бернадотт, хоть и был наполеоновским маршалом, мягко говоря, неважно относился к Бонапарту. И, будучи избран шведами, резко развернул политику своей новой родины, нависавшей над Россией с северо-запада. Да, потерю Финляндии, отошедшей к России в 1810 году, шведы забывать не хотели. Но компенсация в виде Норвегии их вполне устраивала. И Россия согласилась с таким разменом.

Идеальный план Наполеона, согласно которому Российская империя могла подвергнуться одномоментному удару с трех сторон, дал трещины. Но остановить такую махину, как Великая французская армия, уже не было никакой возможности. На складах в Польше лежали запасы еды на полмиллиона человек, копилось оружие и другой военный запас. Армия концентрировалась в Кенигсберге и других точках, близких к русской границе.

Помимо возможности не было и желания тормозить процесс. Наполеон искренне верил в успех, его слова о том, что кампания завершится к осени полным разгромом русских, не казались никому публичной бравадой. Французская разведка не даром ела хлеб: маршалы точно знали состав русской армии и ее мобилизационные возможности. Как ни крути, армейская мощь Франции превышала русскую по меньшему счету в полтора раза. Костяк армии составляли французские части, отлично обученные, имевшие колоссальный боевой опыт и психологию победителя.

Так по крайней мере казалось, когда в течение четырех дней по понтонным мостам над Неманом шли в походном строю, но с развернутыми знаменами батальоны и эскадроны Великой армии.

Сейчас некоторые историки придерживаются той точки зрения, что армия Наполеона вовсе не была такой замечательной, как принято думать. Большой — да, но в ее составе собственно французов оказалось меньше половины. Гренадеров времен первых побед Бонапарта повыбило за полтора десятилетия почти непрерывных войн, равно как и среди прославленных маршалов уже кое-кого не хватало. Армия вошла в Россию, не слишком отчетливо понимая, зачем она это делает.

Склонен возразить: профессиональные солдаты начала XIX века в принципе не слишком задумывались об этом. Их вполне устраивали две вещи: наличие войны как единственно достойного способа существования и наличие веры в своих полководцев. В июне 1812-го в Великой армии и того, и другого было в избытке.

В тот момент, когда разъезды лейб-казаков засекли оживление на западном берегу Немана под Ковно, Наполеон как раз закончил писать воззвание к Великой армии. «Солдаты! — обратился Бонапарт к ней. — Вторая польская война начата: Россия поклялась в вечном союзе: Теперь она нарушает свою клятву: Рок влечет за собою Россию, ее судьбы должны совершиться»...

Через полгода выяснилось, что рок повлек за собою скорее Наполеона и его Великую армию. Но в чем корсиканец был прав, так это в отношении судеб. Судьба России свершается до сих пор.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 10 Июня 2026 14536

«Не талант, не традиции, не школа - вода. Много воды!»

Эрнст предложил «Ленфильму» покинуть центр Петербурга

Ирина Смирнова

Труд

На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много чего было сказано яркого и судьбоносного, направленного не в будничную хмарь, а к сияющим горизонтам. Однако некоторые дерзкие идеи вызывают...