Одним из центральных событий традиционного фестиваля «Фотобиеннале-2014» стала выставка портретов, выполненных классиком отечественной фотографии Моисеем Наппельбаумом. Она открылась в знаменитом Бахметьевском гараже — авангардной постройке великого конструктивиста Константина Мельникова, где в наши дни разместился Еврейский музей и центр толерантности.
Сегодня имя Наппельбаума помнит не каждый. Вину можно возложить и на интернет: мы все чаще ходим за книгами не в библиотеку, а в Сеть. Если бы, как лет 30 назад, желая почитать Ахматову или Блока, брали в руки томики, то их авторы, скорее всего, глядели бы оттуда на нас именно так, как они глядели на Наппельбаума в его петербургском ателье.
Наппельбаум, уроженец бедной еврейской семьи из Минска, в 14 лет был отдан учеником в портретное ателье «Боретти». В 1888 году отправился в странствия по России: Смоленск, Москва, Варшава, Вильнюс, Одесса, Евпатория: Переплыл океан и поработал в Нью-Йорке, Филадельфии, Питтсбурге.
В 1910-х годах мастер обзавелся собственной фотостудией на Невском проспекте. По понедельникам здесь собирались молодые поэты и музыканты: Ахматова, Гумилев, Кузмин, Лунц. Набивалось 30-40 человек: читали стихи, слушали музыку, спорили.
Вошла в легенду требовательность Наппельбаума. «Иной раз, — писал фотограф в книге «От ремесла к искусству», — я часами мучил заказчика, пересаживая с места на место... требуя иногда, чтобы клиентка поехала домой и надела другое платье или переменила прическу, которая, по-моему, должна ей больше идти. Случалось и так, что заказчик приходил получать уже готовую работу, а я, увидев его в другой одежде, начинал работу снова».
В январе 1918 года Наппельбауму позвонили: за ним пришлют машину, чтобы сделать портрет Ленина. Это стало переломным моментом в жизни мастера. Когда правительство переехало из Петрограда в Москву, Наппельбаум организовал здесь портретную студию ВЦИКа. Но и тогда отдавал предпочтение творческим людям. Любимой моделью был Борис Пастернак. А с другим поэтом он оказался провидцем, сделав снимок за несколько дней до его трагической смерти. По воспоминаниям, златовласый Есенин пришел в студию Наппельбаума веселым и энергичным. Однако на фотографии запечатлен стоящим с обреченно опущенной головой, словно поднимаясь на эшафот.
Более 100 фотопортретов на выставке складываются в энциклопедию в лицах. Из дореволюционной России — в предвоенный СССР. Поза, ракурс, внимание к рукам портретируемого и почти полный отказ от аксессуаров — все работало на создание цельного образа. Не последнюю роль сыграл свет. В фотообиход даже вошел термин «ведро Наппельбаума» — особая конструкция мощной лампы. Диагональное освещение убирало статичность, вносило в образ такой мощный драматизм, что, кажется, и сейчас эти люди встанут — и мы услышим то, что когда-то они не договорили своему феноменальному портретисту.
