Труд: АЛЕКСАНДР ТАТАРСКИЙ: "Я ГОРЯЧИЙ, НО ОТХОДЧИВЫЙ"

Главная Жизнь 01:01 09 Июня 2001 210

АЛЕКСАНДР ТАТАРСКИЙ: "Я ГОРЯЧИЙ, НО ОТХОДЧИВЫЙ"

Сегодня Татарский - один из самых успешных режиссеров нашей анимации. Его ученики работают во многих странах мира, его студия "Пилот" осуществляет множество проектов, в том числе на телевидении. Например, программа "Тушите свет!" с виртуальными Хрюном и С

Капков Сергей

Напечатать

- Ваш чудаковатый мужичок из "Прошлогоднего снега" уже почти 20 лет победоносно шествует по новогоднему эфиру. У него счастливая судьба?
- Наоборот, очень сложная. Когда я сделал этот фильм, меня обвинили... в русофобии. Оказалось, что в фильме нет положительного героя, а главный герой (несомненно, русский) "выставлен полным идиотом". Зря смеетесь! Эти обвинения тогда были очень серьезными. Фильм чудовищным образом исковеркали.
- Неужели и с "Пластилиновой вороной" тоже были проблемы?
- Конечно! Ее запретили сразу. Вердикт был такой: "Фильм выкинуть как брак, он не нужен никому". Просто чудо, что его увидела Ксения Маринина, показала Эльдару Рязанову, а тот практически целиком вставил его в "Кинопанораму". И когда на следующий день никого не расстреляли, все успокоились. Где-то месяцев через семь его стали показывать, он стал легальным.
- "Пилот" - первая независимая мультстудия в нашей стране. Ей уже больше десяти лет. Как она рождалась?
- Мы брали людей буквально с улицы. У нас никто не работал с "Союзмультфильма" или "Мульттелефильма". Критерий отбора был один - хочу я именно этого человека учить или не хочу. Это необъяснимо. Это как любовь. И могу похвастаться, что я потрясающий селекционер. А потом наступили годы, когда в магазинах, кроме полиэтиленовых пакетов и уксуса, купить ничего было нельзя. И нужные нашей анимации люди взяли и уехали. Теперь выпускники "Пилота" разбросаны по всему миру. Их очень много в Венгрии, в Штатах, есть в Австралии, Бразилии, Испании, Израиле.
- Вы приехали из Киева. В Москве легко прижились?
- Адаптация заняла лет 12-14. Мне в Москве сразу повезло. На студии "Мульттелефильм" тогда работал Эдуард Успенский (автор детских книг и сценариев многих мультфильмов, в частности, отец Чебурашки. - С.К.). Он делал что хотел и говорил что хотел. То же самое могу сказать и про Елизавету Бабахину, которая руководит теперь студией "Кристмас". То есть я сразу попал к людям, которые хотели что-то делать.
- Вы с детства были увлекающимся человеком?
- У меня было обычное детство. Жили мы очень бедно, в коммуналке, отец тяжело болел. Мама мне перешивала его старую одежду, но я быстро рос, и на рукавах моих пиджаков появились манжеты, как у железнодорожного кондуктора. И тем не менее я очень люблю свое детство. Сейчас у меня новое хобби: собираю игрушки 50-х годов, жестяные, металлические. Недавно мне дали адрес магазина, где могут быть такие игрушки. У меня был дирижабль - красно-синий, жестяной, с номером 107. Я его хорошо помню. Помню, как он пах металлом и краской одновременно, как я болел, лежал, маленький, в постели и прижимал его к груди. И когда я зашел в магазин и увидел именно этот дирижабль, то даже не удивился.
- Как-то вы рассказали, что хотели стать клоуном...
- А я им и стал. Мультипликация - это та же клоунада. Разве нет?
- Вы получаете удовольствие, когда люди смеются, даже над вами?
- Это самый большой кайф. А потом, я же вырос среди клоунов. Мой отец был циркачом, и люди, которые меня окружали, в первую очередь были клоунами. Я очень много времени провел возле Никулина, Шуйдина, Олега Попова, возле других клоунов, чьи фамилии сейчас уже вообще почти никому ничего не говорят.
- Почему вы не остались среди них?
- Очевидно, потому, что для этого надо было приложить какие-то усилия. Прежде всего окончить эстрадно-цирковое училище. Родители из родительского эгоизма учиться в Москву меня не послали, и даже в Киеве мне этого не дали сделать. После школы я пошел в цирк униформистом. Это те люди, которые в мундирчиках стоят у арены и за слоном какашки убирают. Там я и понял, что, кроме желания, у меня ничего нет: я не умею ходить по проволоке, жонглировать, ездить на мотоцикле. Я же нетерпеливый и всегда хотел быть первым. Это такое сладкое чувство - быть лидером. И это мне стоило карьеры на Киевской студии.
- Заняли чье-то место?
- Молодой был, и это кое-кого раздражало больше всего. Я потом выкрал протокол партсобрания, где было записано: "Татарский ходит в джинсах, а на джинсах сзади у него изображены две лошади, которые растягивают подобные джинсы и тем самым призывают советскую молодежь носить такие же". Гениально! Вот вы смеетесь, а мне не давали работы вообще. А поскольку я стал вожаком молодежи, то, чтобы эту шайку обезглавить, все удары были направлены на меня. Кончилось все плачевно. Несколько кретинов пришили мне чудовищное уголовное преступление, за которое я мог бы получить 15 лет. Меня спасло, не поверите, переходящее Красное знамя, которое было у студии. Если бы моему делу дали ход, знамя бы отобрали, а это же смысл жизни любого чиновника. Я теперь должен каждый вечер это знамя целовать.
- Вы поэтому и уехали в Москву?
- В Москву я поехал учиться, и началось самое страшное. В ту пору впервые был объявлен набор на Высшие режиссерские курсы в мастерскую Хитрука - Назарова - Норштейна. Мы с Игорем Ковалевым готовились так, как будто от этого зависела жизнь и смерть (Ковалев, один из создателей студии "Пилот", сейчас успешно работает в Голливуде. - С.К.). Но чтобы поступить туда, нужно было направление от студии. Естественно мне как "мерзавцу" его не дали. Кто только не пытался мне помочь! И дядя Юра Никулин, и космонавты, которые жили в одном доме с ним. Ходили в Госкино и еще Бог знает куда. В итоге Ковалева все-таки взяли, а мне направления так и не дали.
- Вам удалось выяснить, в чем же вас все-таки обвиняли?
- Не скоро. Уже сделав "Пластилиновую ворону", я вернулся в Киев. Тут прислали заказ из Москвы, чтобы к 60-летию советской власти каждая республика сделала для ЦТ народную сказку. И директору студии очень захотелось, чтобы украинская сказка была лучше всех, в новой необычной технологии. Меня вызвали к директору, который, не глядя мне в глаза, сказал, что свершилось чудо и он мне предлагает постановку. В 30 лет! Немыслимо! И дает полный карт-бланш: сам могу выбрать тему, людей - все, что угодно. Я говорю: "Хорошо. Но тогда вы мне рассказываете, что же я тут натворил". Оказывается, мне пришили участие в групповом изнасиловании! Причем с "пострадавшей" я даже не общался. "Хорошо, - говорю. - Возьмите трубку, позвоните в Москву и сообщите всем уважаемым людям, что вся рассказанная вами история - неправда". Он отвечает: "Это все так, но у нас люди получают постановку в 44 года, а вам всего 30. Я считаю, что одно это искупает вину студии перед вами". Тогда я ответил: "Возьмите эту постановку и засуньте себе в... ". На следующий день я уволился.
- Наверное, близким тяжело с вами?
- И да и нет. Я очень отходчивый, веселый. Но могу и обидеть под горячую руку. Извиняться не люблю, поэтому пытаюсь шуткой загладить свою вину. Я думаю, что со мной все-таки нелегко. Не только людям, но и кошкам.
- Кошки - это тоже страсть?
- Кошки - это позднее хобби. Я никогда не был замечен в любви к кошкам, но так случилось. У меня был замечательный кот, и он погиб: я поленился вовремя забрать его с балкона. У меня появился чудовищный комплекс вины перед сыном, и тогда я взял двух котов. Оказалось, они ужасно смешные, хорошие и забавные животные, за которыми интересно наблюдать и с которыми можно дружить.
- Вы сына не пытались заинтересовать своим делом?
- Считается, что этого делать не надо. Но, конечно же, я буду. Это опять же эгоцентризм. Мне хотелось бы, чтобы Илья делал то, что я сейчас делаю. Я считаю, что могу его этому научить, раз я чужих людей научил. Ему пока девять лет и ему льстит, что папа делает мультфильмы, что папа известный, но сам он совсем не рисует, а целыми днями говорит только об археологии. Мечтает откапывать динозавров, он все про них знает. Я точно знаю, что давить на него никогда не буду. Показать что-нибудь - покажу. Но он неусидчивый, а в мультипликации нужно чудовищное терпение...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...