Труд: ВСЕ МЫ - ДЕТИ СОЛНЦА

Главная Жизнь 01:01 09 Июня 2006 0

ВСЕ МЫ - ДЕТИ СОЛНЦА

Билеты на этот концерт, открывавший программу Московского международного фестиваля симфонических оркестров, были раскуплены еще несколько недель назад.

Косятова Светлана

Напечатать

Ажиотаж ожидался: Зубин Мета - один из наиболее востребованных дирижеров мира. А неординарностью личности он выделяется даже на фоне самых прославленных коллег. Еще бы: первый индиец, достигший мировой славы на дирижерском поприще, руководивший лучшими оркестрами планеты - такими, как Венский, Берлинский, Нью-Йоркский филармонический... Именно Мета стоял за пультом во время легендарного концерта, объединившего трех великих теноров - Паваротти, Доминго и Каррераса. Ну а музыканты Израильского филармонического оркестра около 20 лет назад избрали маэстро из Бомбея своим пожизненным руководителем. Не символично ли - совсем недавно и оркестру, и его шефу стукнуло (практически одновременно) 70 лет...
Мета известен и как общественный деятель. Например, когда несколько лет назад правительство Австрии обсуждало ужесточение мер против эмигрантов, в том числе выходцев из Индии, он выступил резко против, пообещав в случае принятия несправедливого решения навсегда прекратить выступления в альпийской республике.
График у Зубина Меты очень плотный, и в Москву он смог прилететь всего на сутки. Однако корреспонденту "Труда" удалось проникнуть за кулисы Колонного зала, где проходил единственный концерт маэстро, и задать дирижеру несколько вопросов.
- Ваши гастроли расписаны на несколько лет вперед, а идея Московского фестиваля оркестров возникла всего полгода назад. Наверное, нелегко было выкроить время для приезда в Россию?
- Вообще-то и у дирижеров иногда бывают выходные дни. У меня сегодня как раз такой день - в Баварской государственной опере нет спектакля. Конечно, я мог бы провести его и по-другому. Но для меня возможность побывать в России всегда очень ценна, вот почему я откликнулся на приглашение. Ваша страна - по-прежнему в числе ведущих музыкальных держав. Мой отец, Мехли Мета, первый индиец, ставший профессиональным дирижером и основавший Бомбейский симфонический оркестр, учился в Нью-Йорке у выпускника Московской консерватории Ивана Галамяна.
- Помнится, у вас уже была похожая ситуация: выдалась пара свободных дней между двумя "Зигфридами" в Баварской опере, и вы рванули в Петербург, где выступили не только в Мариинском театре, но и в синагоге в честь Дня Израиля... Каково это - дирижировать оперой Вагнера, коего Гитлер почитал как "самого арийского" композитора, и сразу затем вставать за пульт Израильского оркестра? Не боитесь обвинений в космополитизме?
- Нет. У музыки есть замечательное свойство: она объединяет, а не разъединяет людей. Несколько лет назад мы провели экспериментальный концерт - соединили в одной программе наш коллектив и один из арабских оркестров. Аудитория состояла из детей - еврейских и арабских. Реакция зала была замечательной. Я не утверждаю так смело, как Достоевский, что красота спасет мир, но то, что она способна по крайней мере на несколько часов смягчить людские души, настроить их на взаимопонимание, уже драгоценно.
- У вас за плечами десятилетия международной карьеры. Вы женаты на бывшей голливудской актрисе... Не порвалась ли из-за всего этого нить, связывающая вас с национальными истоками?
- Ни в коем случае. До самого последнего времени я тесно общался с отцом, который дирижировал до 92 лет, а умер он в 94... Наш род принадлежит к парсам - народу, покинувшему Персию, когда туда пришел ислам, и нашедшему себе пристанище в Индии...
- Это не те ли самые арии - прямые потомки индоевропейцев, принесших на юг Азии свою самобытную культуру, от которых спекулятивно пытались вести родословную германские нацисты?
- Да, мы - одна из волн арийского переселения. Но, конечно, ничего похожего на фашистскую идеологию у парсов никогда не было, а наш знак свастики - это всего лишь символ Солнца. По вере мы - зороастрийцы. Это религия, которая никогда не вступала в конфликт с другими вероисповеданиями. И по очень простой причине: она не допускает перехода в другую веру, точно так же, как не допускает перехода в нее иноверцев. Вывод очевиден: сохраняй верность своим убеждениям, и тебя будут уважать, жить с тобой в мире. Мне Мстислав Ростропович (кстати, отец играл с ним один из последних концертов в своей жизни) как-то сказал, что в окрестностях его родного Баку нашли остатки древнего зороастрийского храма. Я мечтаю туда съездить вместе со Славой.
- В Израильском филармоническом примерно половина состава - выходцы из бывшего СССР. Легко ли с ними устанавливался контакт?
- Особых проблем не было. Для меня национальность человека не является аргументом при приеме в коллектив. Главное - талант, музыкальность, профессионализм. Чтобы попасть в наш оркестр, нужно выдержать колоссальный конкурс. И то, что сильнейшими при этом часто оказываются именно русские музыканты, говорит о великих традициях вашей исполнительской школы. Особенно струнной - она, может быть, до сих пор лучшая в мире.
- Нынче вы привезли в Россию сугубо западную программу (Бетховен, Рихард Штраус, Берлиоз), но я знаю, что одним из ваших любимейших произведений является "Шехеразада" Римского-Корсакова...
- Не только она. Недавно во Флоренции, где руковожу фестивалем "Музыкальный май", я исполнял 6-ю симфонию Чайковского, "Симфонию в трех частях" Стравинского... Хотя в принципе, конечно, воссоздать дух и характер русской музыки естественнее русскому дирижеру - нам, иностранцам, это гораздо сложнее. Взыскательный слушатель обязательно почувствует фальшь.
- Кажется, в свое время вы пользовались дирижерскими консультациями самого Мравинского...
- Да, он дал мне несколько ценных советов во время моего первого приезда в Ленинград в начале 60-х годов. Мне очень лестно, что он тогда приходил на мои репетиции и по-доброму отнесся к молодому коллеге. Первое же впечатление от игры его оркестра, полученное мною еще как слушателем в 1956 году в Вене, где я тогда учился, было фантастическим. Ленинградский филармонический - великий оркестр. Да добавьте, что солировал тогда бесподобный скрипач Давид Ойстрах...
- Вы работали со всеми ведущими коллективами мира, хорошо знаете, как устроено оркестровое дело в разных странах. Что лучше - когда главную заботу об оркестрах берет на себя государство, как было в Советском Союзе, или когда это делают частные лица, как в Штатах?
- Не существует идеальной системы. Во всяком случае, заокеанская, которую когда-то ставили в пример, нынче дает сбои: состояние оркестровых коллективов в Америке зачастую просто плачевное. Все-таки правительство должно хоть в какой-то степени интересоваться культурой. Уж не говорю про Германию, где государство всегда оказывало большую поддержку классической музыке, но посмотрите, на каком подъеме оркестры Японии, где ситуация в корне отличается от американской. В Израиле, к сожалению, не все благополучно. Например, наш оркестр хоть и считается национальным, но только 8 процентов его бюджета поступает от государства. Гораздо больше дают спонсоры, а львиную долю - примерно 70 процентов - зарабатываем сами. Но оптимизма не теряем - надеемся, что в ближайшее время положение изменится к лучшему.
- Я слышала, что после стольких лет сотрудничества вы решили уйти с поста главного дирижера и художественного руководителя Баварской государственной оперы.
- Все имеет свой предел. Мы сотрудничаем уже 8 лет. Но сегодня меня в этом театре многое не устраивает. В первую очередь мне не хватает ответственного отношения к делу со стороны коллег. Да и как его добиться, если приходится дирижировать по 300 спектаклей в год? Я привык работать совершенно по-другому.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13053

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...