Труд: МАРК РОЗОВСКИЙ: ТЕАТР НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ПРЕВРАЩАТЬСЯ В БИЗНЕС

Главная Жизнь 01:01 10 Февраля 2006 199

МАРК РОЗОВСКИЙ: ТЕАТР НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ПРЕВРАЩАТЬСЯ В БИЗНЕС

К дискуссии о закате театральной культуры, начатой статьей Виталия Вульфа "А трамвай идет в тупик", сегодня подключается режиссер Марк Розовский.

Напечатать

- Сколько веков существует театр, столько ему и грозят неминуемой гибелью. И тем не менее он жив. Но острые проблемы, разумеется, есть. О них справедливо говорит в своей статье Виталий Вульф. Например, сегодня мне часто не хватает трепетности и искренности в актерской игре, так как игра с "холодным носом" - это не в традициях русской школы переживания, требующей от всякого вышедшего на сцену полной самоотдачи. Другое дело, что сегодня эта высшая форма актерского изъявления - редкость. Включить свой темперамент в роль, да еще при этом сохранить драгоценную скупость в средствах, то есть не "наиграть", - главная суть мастерства и опыта. Вспомним Михаила Чехова и Игоря Ильинского, Евгения Евстигнеева и Евгения Лебедева, Олега Борисова и Олега Ефремова - эти гении умели на сцене все, жили в образах и "купались" в любых стилях и жанрах.
Нынче век богатырей сменился на десятилетия карликов. Где те артисты, те режиссеры, те авторы? Да и где те зрители, для которых можно было играть те спектакли? Они, не делившие жизнь и искусство, ушли в иные миры, откуда нет возврата. Недаром один молодой критик назвал свою недавно вышедшую книгу символически: "Конец театральной эпохи". И верно: "иные юноши поют иные песни..."
Из-за дефицита человечности (главная беда нынешней сцены) мы получаем мертвое псевдоискусство, вместо живого театра широко рекламируется театр-льдина. Сцена перестает быть "кафедрой", "храмом", "гнездом", "ансамблем", "коллективом единомышленников" (сколько насмешек вызывает сегодня это словосочетание!) и со всей присущей пустоте яростью отторгается холодными ремесленниками от политической и экономической жизни страны. Театр надевает на свое человеческое лицо этакую маску (чуть было не сказал - "золотую"!), из-под которой реальность видится довольно искаженной. А ведь новое в театре - только человек. Все остальное - старое. Поэтому я за театр упоенного служения Высшему, где все работают в единой сцепке под руководством опытного лидера. В последнее время стали поговаривать, что, мол, нам не нужны худруки, что это устаревшая форма существования театров, такого теперь нет на Западе. Так вот, я часто бывал в Германии, Англии, во Франции, участвовал в Авиньонском и Эдинбургском фестивалях, где зарубежные артисты завидовали нашему репертуарному театру, его стабильной труппе. А мы это не ценим.
Виталий Вульф сокрушается, что режиссеры перестали заниматься своими коллективами. Это не совсем так. Достаточно поездить по провинции, чтобы увидеть, как там дорожат своими актерами и "доводят" каждый спектакль до возможного совершенства, пытаясь сохранить его в репертуаре как можно дольше. Да и в наших столицах пока, слава Богу, есть труппы, где отдают предпочтение мастерству, а не "кавалерийскому" наскоку с целью как можно больше выкачать денег из зрителей. Это театры Петра Фоменко, Льва Додина, Марка Захарова... К сожалению, мы часто впадаем в эйфорию по поводу самых обыденных спектаклей, поставленных режиссерами с громкими именами. Как будто у них не бывает просчетов и им нельзя говорить правду. Лично я не понимаю, с какой такой стати возвели на пьедестал шестичасовой спектакль Эймунтаса Някрошюса "Вишневый сад" или объявили международным событием "Бориса Годунова" в интерпретации Деклана Доннеллана, который, по-моему, не слишком занимался разбором пьесы, оставив эту "черновую" работу для подмастерьев-подельщиков. Впрочем, я не собираюсь анализировать работы своих коллег. Не потому, что кого-то боюсь, просто поучать - не в моих правилах.
Возвращаясь к теме новых открытий в театре, хочу сказать: взаимоотношения между старым и новым - это не взаимоотношения дедушек и бабушек с внуками и внучками, это гораздо более сложный процесс преемственности суждений, вкусов, наконец, самого театрального языка. Потому что среди "новаторов" часто попадаются шарлатаны и просто непробиваемые дубы и сухари. Будто вчера написал про наше сегодня Мейерхольд: "Вульгаризованный модернизм служит той искусной заплатой, с помощью которой гнилой товар бесцеремонно продается публике за свежий".
Сегодня со сцены часто веет гнусным корыстолюбием. Гонорары иных звезд запредельны. Главный тон в этом задают антрепризы, выплачивая "раскрученным" телевидением артистам по несколько тысяч долларов за один спектакль. Подобная практика не только развращает так называемых "высокого класса мастеров", но и смещает все критерии, порождает цинизм, наплевательское отношение к своему ремеслу. Я уже не говорю о цене билетов на модный спектакль. Ну скажите, разве можно в стране, где 40 процентов людей живет за чертой бедности, продавать билеты по 100 долларов? И что в этом случае делать студентам, пенсионерам да просто среднему классу?
Больше всего мне претит превращение театра в бизнес. Художник-бизнесмен - нонсенс. Все, что я делал в театре, доставляло мне удовольствие. Удовольствие бесценное, поэтому сколько мне ни плати - эта сумма всегда была и будет ничтожной. Дают - спасибо. Не дают - я все равно буду делать то, что нравится. А то, что творится на потребу, чаще всего просто бездарно. Хотя иногда удивляет, на какую чепуху тратится недюжинный талант. И сколько "бабок" обеспечивают сияние дешевки...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13814

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...