Труд: Дмитрий Быков: «Или, верней, эта яма»

Главная Жизнь Развлечения 00:22 10 Февраля 2011 5106

Дмитрий Быков: «Или, верней, эта яма»

По случаю 120-летия Осипа Мандельштама в Воронеже решено было назвать в его честь улицу

Напечатать

Решение напрашивалось давно, поскольку у Мандельштама есть на эту тему специальное стихотворение: «Это какая улица? Улица Мандельштама. Что за фамилия чертова: как ее ни вывертывай, криво звучит, а не прямо. Нрава он был не лилейного, мало в нем было линейного, и потому эта улица — или, верней, эта яма — так и зовется по имени этого Мандельштама».

Воронежских адресов у этого Мандельштама было два, не считая первого временного жилища близ вокзала, — на Энгельса (где мемориальная доска) и на ул. Швейников, бывшей Линейной, которая как раз в силу своей нелинейности и ямоподобности удостоилась шуточного стихотворения. На улице, носящей с 1938 года имя 20-летия ВЛКСМ, на два дня остановилась Ахматова, приезжавшая навестить Мандельштамов. Одну из этих трех улиц и решили переименовать в честь Мандельштама, но запротестовали жильцы — более 300 подписей: не в том дело, что в Воронеже не любят Мандельштама, а в том, что менять адреса в паспортах в условиях современной российской волокиты окажется чрезвычайно сложным и хлопотным делом.

Сам по себе повод анекдотичен и заставляет вспомнить о том, что Мандельштама в Воронеже никогда особенно не любили — он всегда тут был чужой, и попал сюда, в конце концов, не по доброй воле, и работы найти не мог, и местная писательская организация его травила. В том, чтобы сделать здесь улицу Мандельштама, есть, конечно, свой резон — нечто типа посмертного торжества, но есть и горькая, не вполне уместная ирония: улица Мандельштама была бы уместнее в Петербурге, где он стал поэтом, в Москве, которой посвятил гениальный цикл, а не здесь — в местах, которые он сам назвал «насильственной землей».

Разумеется, он увековечил Воронеж — не только в названиях загадочных и страшных «Воронежских тетрадей», но и в стихах, которые при всем желании не назовешь благодарными: «Пусти меня, отдай меня, Воронеж! Воронеж — вор, Воронеж — ворон, нож». Так в его жизни и оказалось, и я, честно говоря, сильно сомневаюсь, что у Воронежа — при всей любви к нему — есть такое уж значительное моральное право на улицу Мандельштама. Конечно, вина города перед поэтом отчасти искуплена Натальей Штемпель — искренней и преданной подругой Мандельштамов, местной уроженкой. Да и для увековечения Мандельштама тут сделано достаточно: но как-то мне хочется присоединиться к протестам жителей: лучшим памятником Мандельштаму будет не улица.

Давайте лучше перестанем судить за слова, раз и навсегда приняв закон о том, что печатное слово неподсудно и что шить ему экстремизм либо разжигание категорически запрещается. Давайте перестанем ссылать поэзию в маргинальные издательства, начнем наконец издавать ее приличными тиражами и умело пропагандировать — не только классическую, а и современную, живую. Давайте по возможности создадим в стране пристойную и нестыдную атмосферу — прекратим замалчивать очевидное и научимся обсуждать назревшее. Давайте хотя бы меньше врать. Давайте меньше зверствовать — и в очередях, и в блогах, и в общении властей с народом — и прекратим шельмовать невиновных и несогласных, как шельмовали когда-то Мандельштама. А улицы переименовывать — дело нехитрое. Сначала надо засыпать яму, а назвать получившуюся улицу всегда успеется.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13801

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...