- Вера Николаевна, как вы познакомились с Сергеем Яковлевичем?
- Впервые я увидела его на концерте в Ленинградской филармонии. Он держался очень просто, но с достоинством, улыбнулся - и сразу как-то всех присутствовавших в этом роскошном зале очаровал. А когда запел... У него совершенно замечательный тембр, подражать которому невозможно. Сколько пародисты ни трудились, сымитировать его не могли. Звук Сергей Яковлевич не форсировал, между тем у нас на галерке было слышно каждое слово. И эта его простота... Неудивительно, что все мы, присутствовавшие на том концерте студентки Ленинградской консерватории, поголовно в него влюбились.
А спустя двенадцать лет Сергей Яковлевич должен был в Малом оперном театре петь партию Ленского. Ровно в 11.00 дверь репетиционного зала распахнулась - и на пороге появился он. Точность, как потом я узнала, была одной из составляющих его натуры. Нас представили, и я услышала: "Я сразу подумал, что вы поете Татьяну". Наши руки встретились, и меня будто током ударило. Нечто подобное испытал и Сергей Яковлевич, он говорил мне потом, что словно какая-то искра пробежала между нами...
- Итак, завязка романа. А как он развивался дальше?
- С первого же спектакля Сергей Яковлевич стал слушать из-за кулис, как я пою сцену "Письмо Татьяны". Я ничего об этом не знала, пока одна наша работница - тетя Шура, помогавшая нам надевать костюмы, - не сообщила мне доверительно: "Я вашему любимому опять стул за сценой ставила. Приворожили вы его..." Потом он стал заглядывать в мою грим-уборную, задавать вопросы. Я чувствовала, что он внутренне неспокоен, что-то происходит в его душе. И вот однажды после сцены дуэли Онегина и Ленского, которая всегда проходила с ошеломляющим успехом, Сергей Яковлевич, вместо того чтобы сразу выйти на поклоны, никак не мог отойти от меня. Я стала торопить его: "Идите, вас ждут", - а он взволнованно повернул меня к себе: "Я всегда мечтал о такой женщине, как вы..."
- Сергей Яковлевич пользовался огромной популярностью у женщин... У вас тогда не мелькнула мысль, что вы - всего лишь одна из многих?
- Действительно, к моменту нашего знакомства он был избалован женщинами, их доступностью. Тогда я дала ему определенно понять: со мной это не пройдет. И знаете, подействовало...
Потом были долгие прогулки по Ленинграду, его музеям и дворцам. Мы не могли наговориться, все время обнаруживая, что очень многое нас объединяет. Мой отец, как и его, был родом из Тверской губернии. Мы оба помнили себя с трех лет, оба питали особые чувства к лошадям и рано научили ездить верхом. Роднило нас и общее неравнодушие к живописи. Знание ее очень помогало Сергею Яковлевичу в работе над вокальными образами, особенно в русских народных песнях и романсах: ведь в картинах художников тоже отражена жизнь, душа народа. Кстати, Лемешев - не только оперный, но и камерный певец с обширным репертуаром. Как-то он задумал спеть все романсы Петра Ильича Чайковского и реализовал свою мечту. Цикл из пяти концертов - сто романсов! - стал не просто фактом биографии певца - событием музыкальной жизни того времени, своего рода творческим подвигом. Я бы только певцом Сергея Яковлевича и не называла - он настоящий художник, большой артист.
- Какое качество в его характере преобладало?
- Наверное, воля. Был период, когда Сергею Яковлевичу категорически запрещалось петь. Перенесенные суровой осенью 1941 года пневмония и плеврит повлекли активный туберкулезный процесс в правом легком. Больница и санаторная реабилитация приглушили, но не остановили болезнь. Лемешеву был сделан пневмоторакс, при котором больное легкое как бы выключается, врачи запретили выходы на сцену - ведь петь с одним легким очень тяжело. Но Сергей Яковлевич не мог не петь. Он упорно работал, подготовился к исполнению "Риголетто", пригласил на спектакль врачей и так спел партию Герцога, что и специалисты вынуждены были отступить. Они разрешили ему одно-два выступления в месяц, а он пел в Большом три-четыре, в том числе и труднейшую партию Ромео в опере "Ромео и Джульетта". Он пел с одним легким почти семь лет! Скажите, это ли не подвиг?
- А почему Сергей Яковлевич так и не окончил Московскую консерваторию?
- Он не собирался расставаться со своей Alma mater, даже сдал один государственный экзамен. Но тут вмешался "его величество случай" в лице К.Станиславского. В его студию проводился набор, Сергей Яковлевич выдержал экзамен и в числе других был приглашен на встречу с мэтром. Окружение пыталось обратить внимание Станиславского на невысокий рост Сергея Яковлевича, однако проницательный глаз мастера сразу уловил пропорциональность внешнего облика певца. "Ладно скроен", - таков был его "приговор". Занятия в студии столь увлекли, что все остальное, в том числе госэкзамен по главной дисциплине - сольному пению, - казалось Сергею Яковлевичу уже не важным. Константин Сергеевич детально разобрал с ним партию Ленского с точки зрения музыкальной драматургии. Ведь Станиславский заставлял выстраивать всю биографию героя, создавать в воображении среду, в которой тот формировался. Сергей Яковлевич понял, что без знания эпохи, без работы воображения вряд ли можно добиться чего-то серьезного. В одном, пожалуй, они расходились. Станиславский, подчеркивая свое критическое отношение к академизму, любил говорить студийцам: "Это вам не Большой театр", а Сергея Яковлевича Большой театр притягивал неимоверно, вечерами он, стоя в одной из лож, упивался свободой и блеском пения его замечательных солистов...
- А что еще нравилось Сергею Яковлевичу?
- Любил птичье пение, хорошо знал птиц, узнавал их по голосам и даже разговаривал с ними. Посвистит - и птичка ему отвечает... Однажды в деревне он учил меня стрелять. Когда ружье пальнуло, я выронила его от неожиданности. Муж нагнулся, поднял оружие: "Эх ты, ворошиловский стрелок! Смотри!" - и выстрелил туда, где в густой сосновой кроне что-то краснело, а мы не могли понять, что именно. И упал дятел. Как же Сергей Яковлевич расстроился, почти до слез! Долго потом вспоминал...
- Вера Николаевна, каким Сергей Яковлевич был партнером на сцене и каким в жизни?
- Он весь отдавался работе, растрачивался, выкладывался, рядом с ним было очень легко. Эта же легкость присутствовала в нашей совместной жизни. Правда, был вспыльчив и мог обидеть под горячую руку. И еще - очень привязался к нашему дому. Мы много ездили с выступлениями по стране - нужно было выплачивать взносы за кооператив. Какие бы хорошие условия нам на гастролях ни создавали, Сергей Яковлевич очень быстро начинал скучать по дому.
- А вам помогал по хозяйству?
- Конечно, он ведь не был избалован. Часто предлагал: "Хочешь, хлеба куплю?" - и сам ходил в магазин. Особенно умел выбирать закуски - копченую рыбку, селедочку.
- Так Сергей Яковлевич с авоськой сам ходил за продуктами?
- И не только за продуктами. Люстру, например, для нашей квартиры выбирал только он - вкус у него был отменный. Он и гвоздь мог вбить - у нас имелись специальные ящички для гвоздей всех размеров; клещи, плоскогубцы тоже постоянно находились под рукой (он был аккуратен неимоверно, любил, чтобы все лежало на своем месте). Однажды я собралась отнести башмак в ремонт - не дал, сам починил, ведь все мужчины в его деревне были мастерами сапожного дела.
- А какую еду предпочитал? Что вы ему готовили?
- Тушила телячьи ребрышки, курочку жарила. Но перед спектаклем он жареное или острое никогда не ел. Гарнир любил разнообразный. Знаете, у него даже присказка любимая была. В детстве мама давала ему копеечку на сладости. А у мороженщицы был ковшичек, с одной стороны которого емкость на одну копейку, с другой - на три. И когда его спрашивали: "Мальчик, тебе какого мороженого?" - он отвечал: "На копейку всякого". С тех пор это у него вошло в поговорку. На мой вопрос: "Тебе какого гарнира?" - я то и дело слышала: "На копейку всякого".
- Вера Николаевна, а конфликты между вами случались?
- Серьезных - не было. Просто не могли мы долго сердиться друг на друга, были отходчивы. В случае мелких ссор я отправляла его прогуляться на Тверской бульвар, который он именовал не иначе как "Пенсион-стрит". Там его поклонницы поджидали. Однажды он вернулся озадаченный: "Я уже седой, а девчонка в любви признается..." Он был обречен покорять сердца.
- 27 лет вы были рядом с Сергеем Яковлевичем. Иногда на сцене и постоянно - в жизни. Вашими усилиями на его родине была восстановлена часовня, потом - школа, в которой он учился. В ней теперь музей, который без вашего участия тоже вряд ли бы состоялся... Как будет отмечено столетие Лемешева?
- Существует традиция - каждый год собираться в день рождения Сергея Яковлевича в Серебряном бору, у Лемешевского дуба. Когда мы отдыхали там в пансионате Большого театра, он любил бывать под этим деревом, даже работал в его тени: сидел с клавиром в руках, изучал партии... В этом году большой праздник состоится тут в субботу, 20 июля.
А 24 октября в Малом зале Московской консерватории его юбилей отметят педагоги и учащиеся вокального факультета. Большой театр 24 сентября тоже будет чествовать своего прославленного солиста. Здесь дадут его коронный спектакль - "Евгений Онегин". Кстати, партию Ленского Сергей Яковлевич исполнил на разных сценах 501 раз...