На днях в центре Москвы по Красной площади ходил медведь. Правда, один, и к тому же белый. Это ряженый активист «Гринпис» призывал Россию не трогать Арктику: дескать, медведи против. Впрочем, против России в Арктике не только медведи.
Чуть раньше Йонас Сторе, министр иностранных дел Норвегии, провозгласил норвежский городок Тромсе арктической столицей, а США — ведущим государством в Арктике. А Хиллари Клинтон заявила о необходимости «интернационализации ресурсов Арктики и Северного морского пути» и установлении неких «правил для этого региона мира». Характерно, что говоря о странах, которые призваны устанавливать эти правила, госсекретарь назвала США, Норвегию, Швецию, Исландию, но забыла упомянуть Россию.
Что делать, мир жесток, а ставки высоки. Такая «беломедвежья дипломатия» только подтверждает важность работ, начатых Арктическим научно-проектным центром шельфовых разработок. Центр создан «Роснефтью» в прошлом году. А весь комплекс научных изысканий в Ледовитом океане — от геологоразведки до экологии и метеорологии — возглавляет Николай Лаверов. Имя этого ученого, вице-президента РАН, ассоциируется у коллег по цеху с глубокими знаниями и государственным подходом к решению глобальных проблем. Для чего же России понадобилось незамедлительно выходить на новый уровень изучения своих северных шельфов?
Океан превращается в ринг
«Океан — последняя общая территория на земном шаре, — поясняет наш эксперт, заместитель директора Института океанологии Михаил Флинт. — Но и она в ближайшие десятилетия будет поделена. Во-первых, на дне океана более 70% всех полезных ископаемых планеты, и мы уже в состоянии их добывать. Пока это слишком дорого, но технологии не стоят на месте. Во-вторых, по мере роста населения Земли возрастает роль биоресурсов океана — он будет кормить людей. Вот почему обостряется битва за океан. И за знания о нем. Течения, рельеф дна, продуктивность, экология, климатические нормы и феномены — изучение всего спектра проблем дает конкурентное преимущество в споре за богатства».
В
Теперь эту логику ставят под сомнение. После распада СССР и ратификации Россией в 1997 году Конвенции ООН по морскому праву нам, как и любой прибрежной стране, принадлежит только 200 морских миль от берега и вокруг островов. В пределах
Доказать давно доказанное?
Безвременье
В российском секторе проводили морские научные экспедиции США, Норвегия, Германия и Китай. Китай открыл исследовательскую станцию на Шпицбергене и несколько раз отправлял в северные моря ледокол «Снежный дракон». Американцы уже несколько лет исследуют морское дно Арктики при помощи атомных подводных лодок. Дания заявила, что Северный полюс принадлежит ей, так как он совсем недалеко от Гренландии. США претендуют на полюс, потому что именно они его первыми достигли. Канада полагает, что хребет Ломоносова начинается не с нашего, а с американского материка. Министерство науки Дании выделяет десятки миллионов долларов на картографирование шельфа, чтобы убедить всех, что он — естественное продолжение Гренландии...
И только мы, к сожалению, до недавних пор не делали почти ничего. Если не считать шумной экспедиции полярного депутата Чилингарова с показательным погружением на дно океана.
В
«В международной практике подобные обоснования принято печатать в ведущих научных журналах, — рассказывает Михаил Флинт. — Факт подобной публикации служит подтверждением, что авторы провели серьезную исследовательскую работу. Российская же сторона подала обоснование в виде нигде не опубликованных материалов».
Да, мы очень слабо изучали северные территории. Почти все наши научные станции, открытые в советские времена, пустуют. На фундаментальную науку и исследования Ледовитого океана денег не было. Пока сюда не пришла «Роснефть».
Это тот же космос...
Исследования эти крайне трудны и дороги. На недавнем собрании акционеров «Роснефти» президент компании Игорь Сечин еще раз подчеркнул: проблемы освоения арктических шельфов сопоставимы по сложности и затратам с освоением космического пространства. И в этом нет ни капли преувеличения.
«Никто в мире не добывает нефть в таких условиях, — комментирует Михаил Флинт. — У канадцев пока только слова, норвежцы занимаются добычей на своем шельфе, но там открытая вода из-за отдаленного влияния Гольфстрима. У нас же на шельфе Карского моря лед сходит в июне, а в сентябре замерзает опять».
Как рассказал далее ученый, ветры оказывают циклопическое давление на ледяное поле. Лед ломается, встает на дыбы и снова смерзается. Как на этот лед поставить платформу, непонятно. По всей видимости, выход один: подводные хранилища, как у норвежцев, подводные насосы плюс ледоколы...
Трудно? Но Россия просто обязана идти на Север, осваивать шельфы. Чтобы подтвердить, что хребты Ломоносова и Менделеева — это продолжение коры нашего материка, надо пробурить скважины, взять породу. Бурить придется на глубинах более 1000 метров. Способные на такое платформы есть у Японии и Америки. Нам нужны новые, прорывные технологии.
Все эти проблемы сегодня решает президент «Роснефти» Игорь Сечин. Он уже привлек к сотрудничеству в освоении шельфа Карского моря американскую компанию ExxonMobil, обладающую уникальными технологиями. Принял участие в подписании контракта с итальянской Eni, работавшей в Норвегии, для освоения российской части Баренцева моря. Пригласил к совместному освоению Баренцева и Охотского морей норвежскую Statoil ASA. Убедил снизить налоги на шельфовые разработки. Привел руководителем научного подразделения «Роснефти» — Арктического научно-проектного центра шельфовых разработок авторитетного в этой сфере российского специалиста академика Николая Лаверова.
Наверстать упущенное всегда непросто. Но судя по тому, с каким рвением взялась за дело крупнейшая российская нефтяная компания и Игорь Сечин, как никто другой знающий возможности и проблемы российского ТЭК, наверстывать будем.
Сказано
Игорь Сечин, президент «Роснефти»:
— Хочу особо отметить, что освоение ресурсов углеводородов на шельфе Арктики является серьезным вызовом для нефтяных компаний — как с точки зрения усложнения условий работы, так и с точки зрения защиты чувствительных экосистем региона. Дать комплексный ответ на этот вызов должен созданный нами в 2011 году Арктический научно-проектный центр шельфовых разработок — первая организация подобного рода в стране. Она позволит сконцентрировать накопленный российский и международный опыт и возьмет на себя весь комплекс вопросов по научно-техническому сопровождению работ на шельфе, включая экологическую экспертизу, мониторинг и помощь в предотвращении чрезвычайных ситуаций, проектирование разведки, разработки и обустройства месторождений.
Из доклада на годовом собрании акционеров ОАО «НК «Роснефть», 20 июня 2012 г., Санкт-Петербург.
