Труд: БОРИС НИКОЛЬСКИЙ: Я - ПЕТЕРБУРГСКИЙ ПИСАТЕЛЬ

Главная Жизнь 01:01 10 Октября 2001 123

БОРИС НИКОЛЬСКИЙ: Я - ПЕТЕРБУРГСКИЙ ПИСАТЕЛЬ

Рукописи занимают почти все пространство рабочего кабинета Бориса Никольского, главного редактора журнала "Нева". Они не только на столе, стульях, в шкафу, но и на подоконнике, диване. Роста немаленького, Борис Николаевич с трудом протискивается к своему

Безрукова Людмила

Напечатать

- Моим кабинетом хорошо пугать авторов. Вот, говорю очередному назойливому посетителю, принесшему "гениальный роман", видите, сколько мне нужно еще успеть сегодня прочитать? Действует обычно безотказно!
- Мне казалось, сейчас меньше стало сочинителей...
- Наоборот: к нам в "Неву" в последние годы особенно много приносят мемуаров. Уходит поколение, на долю которого выпало тяжелейшее из испытаний - блокада. А после были репрессии конца сороковых, "чистки" пятидесятых годов, катком прошедшие по питерской интеллигенции. Люди хотят оставить память о себе, своих близких, о прожитом и пережитом. Ведь опыт жизни каждого конкретного человека неповторим и поучителен. Мы очень внимательно относимся к таким рукописям. На их основе подготовили два тематических выпуска. В прошлом году это был "Ленинград блокадный", минувшей весной - "Ленинград опальный". Считаю своим редакторским долгом публикации такого рода. Но не забываем и о собственно литературе. Открыть новое дарование, напечатав произведение, которое, возможно, станет "путевкой в творческую жизнь" для ранее безвестного поэта или прозаика, - ради этого стоит, согласитесь, делать журнал.
- 9 октября вам исполнилось 70 лет. Из них 50 отданы литературному труду. Вас тоже кто-то в свое время "открыл"?
- Мне удалось в молодости миновать литературные объединения, многочисленные группировки. Не потому, что сторонился их. Просто так сложилось. После окончания Литературного института был призван на срочную службу. Там, в армии, задумал повесть, сразу после возвращения со службы написал ее. Это была "Повесть о рядовом Смородинове, сержанте Власенко и о себе". Отвез ее в Москву, в журнал "Юность", который редактировал в то время Борис Полевой. К моему удивлению (хотя внутренне чувствовал, что удалась), Полевому вещь понравилась, он решил ее публиковать. Но сначала, сказал, надо показать ее кому-нибудь из военных, иначе без их рецензии цензура не пропустит. Рецензия некоего отставного полковника была резко отрицательной. "Автор не знает армии!" - самое мягкое из его отклика. А написал я о том, что сам испытал во время службы, чему свидетелем был. Бориса Полевого отрицательный отклик не смутил. Преодолевая препоны, он мое сочинение напечатал в N 7 за 1962 год.
- После чего вы проснулись знаменитым?
- Примерно так. Очень благодарен "Юности" и ее тогдашнему главному за то, что приняли меня, практически неизвестного тогда в литературе человека, приветливо, отнеслись к моему труду со вниманием. Сам став в 1984 году главным редактором "толстого" петербургского журнала, стараюсь быть доброжелательным к авторам. Благодаря "Неве" общественность в свое время узнала о братьях Стругацких - их довольно долго не хотели нигде печатать, считали, что своими произведениями, в которых преобладает фантастика, они "искажают советскую жизнь". Из молодых многообещающих печатается у нас сейчас Фигль-Мигль. Это псевдоним нашего автора, раскрывать его она пока решительно не хочет, по профессии - филолог, учится в аспирантуре, в свободное время пишет повести, эссе, рассказы. Весьма любопытные тексты, очень петербургские по духу.
- Часто о вас самом так говорят: петербургский писатель.
- Очень горжусь таким званием. А это действительно почетное звание, признание того, что соответствуешь своему городу, его традициям, его людям. Примером истинного петербуржца среди литераторов был и остается для меня Алексей Пантелеев. Жизнь его не баловала. В пожилом уже возрасте он пережил большую личную трагедию, но держал себя всегда достойно, был благородным человеком.
- Недавно после почти десятилетнего перерыва у вас вышла новая книга - "Кремлевские миражи". Все эти годы писали ее?
- Ее писал три года. Отразил в ней свой опыт хождения во власть (работал в конце 80 - начале 90-х годов как народный депутат СССР в Верховном Совете) и общения с российскими политиками. А вот до того, как взяться за эту работу, несколько лет не мог ничего писать. Слишком много всего происходило в стране, ситуация менялась стремительно и кардинально, требовалось время на осмысление.
- Пишете традиционно - пером, на бумаге?
- Перешел на компьютер. Очень удобно, экономит время, которого катастрофически не хватает. Чему я, признаюсь, бесконечно рад. Значит - нужен, значит - жив!
ЖИВАЯ ПАМЯТЬ
Узнав, что в "Труде" готовится к публикации "юбилейное" интервью Бориса Никольского, попросил слова на страницах нашей газеты его коллега и друг Виктор КОНЕЦКИЙ. Вот что он сказал:
- Я знаю Бориса Никольского много лет. Это человек, который умел и умеет принимать ответственные решения. Как главный редактор журнала "Нева", он начинал в непростых условиях, когда каждое слово нужно было согласовывать с обкомом партии. Но именно в "Неве" без купюр был опубликован роман В. Дудинцева "Белые одежды". Этого не мог себе позволить "Новый мир". Тогда это было серьезным поступком. Нельзя забывать, что Петербург перед Дудинцевым был в долгу: наши литературные критики "топили" его, не стыдясь суда потомков. Справедливо, что и реквием Ахматовой был опубликован в "Неве": и это наш долг перед великим поэтом. Тема исторической памяти и для Бориса Никольского, и для его журнала стала главной. Я считаю большой заслугой Никольского участие в разработке и продвижении Закона о печати во время его депутатства в Верховном Совете СССР.
Главный редактор журнала должен быть не только писателем, но и прирожденным организатором. А значит, нужно знать людей, уметь управлять ими, руководить не без строгости. Это Никольскому удается. Желаю Борису Николаевичу успехов в его очень сложной и ответственной работе. Главное -никогда не терять внутренней связи со своим читателем. Пускай журнал его продолжает течь так же величаво и достойно, как и наша великая Нева.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...