Труд: АЛЕКСЕЙ ГЕРМАН: "ОН БОЛЕЕ ПРОБИВНОЙ И МЕНЕЕ БИТЫЙ, А Я

Главная Жизнь 01:01 10 Октября 2008 185

АЛЕКСЕЙ ГЕРМАН: "ОН БОЛЕЕ ПРОБИВНОЙ И МЕНЕЕ БИТЫЙ, А Я - БОЛЕЕ УПРЯМЫЙ"

На канале "Культура" стартовала ретроспектива "От Германа-старшего к Герману-младшему", в которую вошли фильмы двух Алексеев Германов - отца и сына. Старший, режиссер таких признанных шедевров как "Мой друг Иван Лапшин" и "20 дней без войны", рассказал "Т

Щербино Ксения

Напечатать

- Глядя на вас и вашего сына, нельзя не подумать, что любовь к кинематографу передается по наследству...
- В определенной степени, конечно, все зависит от атмосферы в семье. На самом деле я никогда не хотел быть режиссером - в детстве я мечтал стать врачом. Мой отец был известным писателем - и я действительно считаю его очень хорошим писателем, хотя и не реализовавшим свой потенциал. Есть такие, как, например, Эдвард Радзинский - что абсолютно не в упрек ему, я очень хорошо к нему отношусь, - которые реализовались на 100%, а мой отец реализовался - на 10. Хотя его повесть, скажем, про Ивана Лапшина, по которой я потом снял фильм "Мой друг Иван Лапшин", я считаю замечательной книжкой. Так вот, отец уговаривал попробовать свои силы в литературе, и однажды я даже написал ему что-то, что он поместил в свою книжку с посвящением - моему сыну и соавтору. Я очень рано окончил школу, в 16 лет. Армии я не боялся. А поступать в театральный согласился только с тем, чтобы никто за меня не просил, - отец же был известен достаточно. Но когда я прошел третий тур, против меня была организована целая ударная группа - мама, папа, Ольга Бергольц и Григорий Козинцев. Они и попросили, чтобы меня приняли, иначе бы я просто не прошел по возрасту - слишком молодой. Но я не очень горел желанием учиться: каждый год грозился, что буду поступать в медицинский, ну а после первого фильма в медицину уходить уже было смешно. Лешка - не такой. Я, кстати, не хотел, чтобы он становился кинематографистом. Но он настоял на своем, уехал один в Москву учиться. Мы разные, конечно. Он более пробивной, более решительный. Правда, и менее битый. А я более упрямый.
- А международные награды сына радуют?
- Радуют конечно. Как сказал француз Жюль Ренар, можно не уважать ордена, но элегантнее уважать их, когда их имеешь. Хотя не сказал бы, что у меня всегда и все на фестивальном фронте складывалось успешно. Ругали, по крайней мере, достаточно. После Каннского фестиваля сначала были десятки негативных рецензий. Кстати, удивительно: после этого звонит мне журналист из французской Le Monde и просит о встрече. Я, конечно, реагирую неоднозначно: мол, зачем со мной встречаться, если вы только что такое обо мне понаписали? А он говорит, что в восторге от картины и будет писать классную рецензию. Я предлагаю тогда, чтобы мне принесли извинения в связи с первой статьей прямо на страницах газеты. Он объясняет, что сделать этого не может, так как статья эта написана главным редактором. Но они демократичная страна, поэтому отдел культуры может иметь свое мнение. Вот это газетное разнообразие очень на пользу идет.
- Как складывалась ваша карьера в самом начале, после учебы? Сейчас это уже мало кто помнит...
- После учебы я сразу попал к Товстоногову. Георгий Александрович, кстати, потом ругался на меня, что я не сразу сказал ему, кто мой отец. На что я ему резонно заметил, что он взял меня в театр, потому что ему понравилась моя работа, не мог же я ответить, что "а еще я сын вашего приятеля". Он долго смеялся, потом согласился со мной. Правда, я скоро ушел от него, ничему фактически не научившись. Но я благодарен ему за погружение в настоящее искусство. Товстоногов очень на меня обиделся и даже перестал со мной разговаривать. Правда, будучи человеком добрым и благородным, он сначала предупредил всех, что, мол, берегите мне Германа, а потом уже перестал разговаривать. Хотя впоследствии очень многое для меня сделал, очень во многом помог.
- А почему вы у Георгия Александровича ничему не научились?
- Я не знаю, кто это придумал, что кинематограф и театр похожи. На самом деле более разных, разномастных искусств и придумать нельзя. В том числе и с точки зрения актерского мастерства. Вот меня на съемках актеры спрашивают: что нам играть? А я отвечаю - ничего. В этом вся трудность. Ярмольник жалуется, что ничего не играть - сложнее всего. Тут никакой театральный опыт не поможет. Ему приходится играть с типажами. А в такой ситуации кошка переиграет даже великую Алису Фрейндлих. Поэтому, чтобы хорошо сыграть свою роль, ему пришлось как бы поднырнуть под типаж, а это очень сложно, поэтому роль и получилась.
Да, плохое кино и плохой театр - очень похожи. А художественное кино и художественный театр - абсолютно разные.
С другой стороны, если кинематограф и похож на что-то другое, то на поэзию. Правда, фильмов хороших все меньше. То разжевывание, экранизация, которой занимаются у нас сейчас, - это кинематограф для глупцов.
- Каковы, на ваш взгляд, основные черты нашего кинематографа, русского?
- А разве у нас есть сейчас такой? Мы, кажется, чересчур увлеклись подражанием Америке. При всем моем уважении к этой стране, которая дала приют стольким угнетенным в свое время, я бы не хотел, даже не смог там жить. В том числе и с кинематографической точки зрения. Вот иногда смотришь на их звезд. Все интересуются, что они носят, куда ходят... Но кто все эти люди? На самом деле не так много хороших актеров - Аль Пачино, Николсон, Хоффман, ну еще десяток... Но посредственности несоизмеримо больше. Там Тарковского показывают в зале чуть больше этой комнаты!
- Разве у нас лучше? У нас публика и не смотрит интеллектуальное кино, и Тарковского не показывают даже в таком зале.
- Удивительно. Вот я читаю интервью, смотрю телевизор. А там продюсеры говорят любую чушь, лишь бы понравиться толпе. Или крупный известный продюсер, ни секунду не стесняясь, всерьез заявляет на всю страну, что он бы Тарковскому денег на кино не дал. Я бы после таких слов лишил его права заниматься кино, но все почему-то его понимают.
- А в идеале какие качества должен воспитывать наш кинематограф?
- Гражданственность. Любовь к простому человеку. Уважение к простому человеку, сопереживание ему. Я старался воплотить это в своих картинах. Думаю, Лешкины фильмы тоже об этом.
РЕЗЮМЕ
Алексей Герман, режиссер
Родился 20 июля 1938 года в Ленинграде в семье писателя. Окончил ЛГИТМиК (мастерская Козинцева). Работал в БДТ с Товстоноговым.
Поставил фильмы "Проверка на дорогах", "20 дней без войны", "Мой друг Иван Лапшин", "Хрусталев, машину!". Сейчас экранизирует повесть Стругацких "Трудно быть богом". Народный артист России. Кавалер ордена "За заслуги перед Отечеством" IV степени (1998). Жена Светлана Кармалита - сценаристка. Сын Алексей Герман-мл. - режиссер.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13831

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...