Труд: ЦЕНА БЕЗДУШИЯ

Главная Жизнь 01:01 11 Января 2002 168

ЦЕНА БЕЗДУШИЯ

После выхода статьи "Цена лекарства" ("Труд", 30 ноября 2001 г.) заметно увеличилось количество обращений читателей в редакцию. Напомню, речь шла об одном из острейших социальных вопросов - миллионы россиян не имеют денег на покупку лекарств, от которых з

Напечатать

Оказавшиеся в аналогичной ситуации читатели "Труда" звонят нам по телефону, приходят в редакцию, присылают письма. "Одному бедствующему, Л. Старикову, газета помогла, напечатав его исповедь, - пишет москвич Юрий Иванович Костенко. - Дадут теперь ему льготный рецепт и попросят аптеку "отоварить" его. А что делать тысячам и тысячам других инвалидов, не имеющих ни родственников, ни денег на медикаменты? Как достучаться до местных властей, от которых во многом зависит финансирование системы льготного обеспечения препаратами? Не откладывайте этот мой листок в дальний ящик. Знаете, для пожилых людей каждый день дорог. До кого-то нужное лекарство может и не успеть дойти".
Согласен с автором. Правильно он ставит вопрос, только в одном ошибся - не помогла публикация в "Труде" даже и упоминавшемуся в статье Старикову. Врач отдела здравоохранения администрации города Иваново Елена Марова вежливо объяснила мне, что проскар (именно его и просит инвалид) не входит в список жизненно необходимых, важнейших лекарственных средств. И поэтому, мол, на льготных условиях его выдавать нельзя. "В отдельных случаях, - заметила собеседница, - мы делаем исключение, если к такому заключению приходит специальная врачебная комиссия. А у Старикова нет даже рецепта. Кроме того, если мы выделим средства на такое дорогое лекарство, многие другие больные останутся без нашей помощи. Все ведь упирается в деньги. Финансирование льготного лекарственного обеспечения у нас составляет лишь 40 процентов от потребности".
Между прочим, в Москве в отличие от Иванова, злополучный проскар входит в перечень "жизненно необходимых", ибо широко используется для лечения доброкачественных, но тоже опасных опухолей. В Иванове же, думаю, этот препарат не включили в список не потому, что не является "важным", а просто в целях экономии бюджетных расходов. Кстати, и в списке Минздрава его тоже нет, хотя многие врачи высшей квалификации назначают больным именно это лекарство. Как бы то ни было, я посоветовал Старикову все-таки взять рецепт у врача и вновь пойти на поклон в горздрав.
- Да что вы! - удивился ветеран моей наивности. - Я ведь уже обращался в нашу поликлинику. Это лекарство мне рекомендовал профессор, когда я лежал в больнице. После того как выписался, пришел в 7-ю городскую поликлинику. Но врач от меня отмахнулся. А я ведь просил не льготный, а самый обычный рецепт. Но и его мне не дали, чтобы, значит, не докучал своими просьбами в горздраве. Врачи, думаю, получили негласное указание вообще не выписывать такие дорогие препараты тем больным, кто может претендовать на льготы. Иначе не вижу причин для отказа в моей просьбе. Хотел пойти в другую поликлинику, но в горздраве принимаются во внимание только те рецепты, которые выписаны в муниципальных медицинских учреждениях. Круг замкнулся...
Леонид Иванович воевал в действующей армии с января 1943-го. Сейчас ему 76, живет один (умерли жена, друзья, детей не было), изредка заходит сын близкого друга. "Четыре стены, множество болячек и полное равнодушие чиновников, в том числе и в белых халатах, язык не поворачивается назвать их врачами, - как бы подытоживает Стариков. - Никогда не думал, что на закате жизни будет так тяжело. Нас, фронтовиков, осталось немного. Неужели нельзя сделать так, чтобы старики могли уйти в мир иной с меньшими муками? Разве это чрезмерная просьба?"
Об этом же, по сути, пишет в редакцию и Василий Петрович Алексеев из города Володарск-2 Нижегородской области. Он прожил "на северах" более 20 лет, трудовой стаж - 33 года (последние 13 работал в нефтяной промышленности), стал там инвалидом и полгода назад переехал на жительство в климатически более благоприятный регион. У него пенсия 1142 рубля, у жены (тоже инвалида 2-й группы), имеющей трудовой стаж 41 год, - 1200.
- Если покупать все необходимые нам лекарства, - делится с газетой наболевшим Василий Петрович, - требуется более 1300 целковых, и тогда на все про все остается 17 рублей в день на каждого. Вот я и хожу вторую неделю (письмо датировано 24 декабря 2001 г.) в аптеку, чтобы получить хотя бы те лекарства, которые входят в льготный список. В Республике Коми, где я жил до недавнего времени, вопросов с этим не было. Однако в Володарске нередко слышу одни обещания. А болезни-то лечить надо, вот и приходится покупать множество препаратов, урезая и без того скудный семейный бюджет. От фруктов мы давно уже отказались, донашиваем одежду, купленную еще в брежневские времена. Разве это жизнь? Прочитав в "Труде" статью "Цена лекарства", решил, что редакции будет полезно знать и мое мнение: так называемые льготы для инвалидов - это во многих случаях просто издевательство".
Прояснить ситуацию с лекарствами в Нижегородской области я попросил начальника фармацевтического управления департамента здравоохранения С.Кононову. "Америки не открою, - говорит Светлана Владимировна, - не хватает денег на льготные лекарства. Финансирование из федерального и местных бюджетов составляет 32 - 35 процентов от необходимых средств. Врачам нередко приходится делать трудный выбор: надо выписать лекарства и астматику (иначе он может умереть), и сердечнику, а, допустим, больному N придется немного подождать... Может быть, надо подумать над тем, чтобы оказывать помощь из бюджета только малообеспеченным, а состоятельные граждане пусть покупают лекарства сами? Для этого необходимо внести поправки в закон. Думаю, процентов 10-15 обращающихся за льготными рецептами имеют деньги для приобретения медикаментов за полную стоимость. За счет высвободившихся средств мы бы улучшили обеспечение препаратами малообеспеченных".
Что ж, это предложение кажется разумным. Другой путь - попытаться реально воспрепятствовать необоснованному росту цен на лекарственные препараты. "Прибыль перепродавцов медикаментов настолько велика, что они совершенно спокойно могли бы несколько уменьшить ее и не увеличивать цены", - заявил недавно министр труда Александр Починок в прямом эфире одной из радиостанций. Пока же, несмотря на предпринимаемые шаги, ситуация на фармацевтическом рынке остается сложной. Во-первых, в нынешнем году цены после введения НДС повысились на многие препараты на 15 - 20 процентов и более. Во-вторых, разнобой цен переходит все мыслимые границы. Например, тот же проскар в московской аптеке N 18 на Новинском бульваре стоит 2170 рублей (подорожал за последние десять дней на 361 рубль), а на Люсиновской улице (дом 12) - 1352. Разница 818 рублей. Даже если учесть неодинаковую арендную плату аптек, трудно понять, как одно и то же лекарство, изготавливаемое одним и тем же предприятием, продаваемое в одном и том же городе, может различаться по цене на 800 с лишним рублей. И таких примеров множество.
Отвечая в конце минувшего года в прямом эфире на вопросы россиян, Владимир Путин, в частности, подчеркнул, что в здравоохранении "мы должны, развивая, конечно, и платную сферу, обязательно сохранить сегодня бесплатную медицину для подавляющего большинства наших граждан, поскольку уровень доходов их очень низок. И в этом смысле основное внимание будет обращено на страховую медицину". Несколько раньше президент подчеркивал, что в первую очередь "нас должны беспокоить цены на лекарства для слабозащищенных граждан". Именно в этом направлении правительству, Минздраву, региональным властям и надо действовать более энергично. По мнению независимых экспертов, недоступность лекарств для многих россиян является одной из причин увеличения смертности в стране (и по абсолютным цифрам, и в расчете на 100 тысяч населения). Федеральным и региональным властям надо подумать, за счет каких источников прибавить денег. И еще: помощь следовало бы оказывать только тем, кто в ней действительно нуждается.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13624

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...