Труд: РОБЕРТ СТУРУА: ХОРОШО РАБОТАЕТСЯ В РОССИИ

Главная Жизнь 01:01 11 Января 2003 175

РОБЕРТ СТУРУА: ХОРОШО РАБОТАЕТСЯ В РОССИИ

Театральные постановки Роберта Стуруа столь самобытны, что с никакими другими их не спутаешь. Его называют одним из лучших режиссеров мира, приглашают работать в Грецию и Италию, Францию и Марокко, Японию и США. Сам он свои спектакли оценивает скромно: "Х

Безрукова Людмила

Напечатать

- Очень люблю работать в России, - говорит Роберт Робертович, с которым мы беседовали в дни гастролей его тбилисского театра в Петербурге. - Вообще люблю русский театр, русскую драматургию - классическую и современную. Меня здесь многие знают, и я - многих. Поэтому полный контакт и с коллегами-режиссерами, и с актерами.
- А как вы решаете для себя, где ставить и с кем?
- Когда еду в другие страны, не в Россию, то нахожусь обычно в неведении относительно предстоящей работы. Продюсеры, которые приглашают, предоставляют мне определенное время для знакомства с коллективом. Они сами представляют своих актеров, предлагают ту или иную пьесу. Сижу, смотрю день за днем. Актеры смущаются, я тоже. Но в конце концов принимаю решение и начинаю работать.
В России же сам выбираю актеров, исходя из собственного замысла. Так было, например, с "Гамлетом" в "Сатириконе". Задумал и сделал его в расчете прежде всего на уникальные возможности Кости Райкина. Он смог сыграть, на мой взгляд, иначе, чем до него играли эту роль.
- Недавно вы вновь поставили "Гамлета", уже не в первый раз за свою творческую карьеру...
- Да, к "Гамлету" обращаюсь в третий раз. Ставил в Лондоне. Потом - с Райкиным. После чего решил сделать еще один спектакль с нашей молодой труппой. Я стараюсь регулярно обновлять коллектив. Последнее по времени обновление, четвертое, прошло, к счастью, бескровно, хотя в других театрах, знаю, такие процессы идут тяжело. В коллектив пришли молодые актеры, не смевшие мечтать, что в нынешние трудные для страны годы они кому-то нужны, смогут что-то значительное сделать на сцене. Когда я увидел, в каком они состоянии, то счел себя обязанным поставить спектакль для них. А также для молодого Заза Папуашвили. Хотел, чтобы он сыграл Гамлета. Он уникальный актер! Это для него практически последняя возможность, ему ведь уже за 30. Третьего своего "Гамлета" я ставил как стихотворение. Поэтический получился спектакль. Давно заметил, что, если идти точно за авторским текстом, зритель начинает скучать. Надо, чтобы фабула увлекала. Я вообще не люблю повторно, а тем более в третий - четвертый раз обращаться к пьесам. Но данное шекспировское творение настолько глубокое, что мне и сейчас, после трех постановок, не все до конца ясно в нем.
- Эти молодые актеры, о которых вы говорите, - ваши ученики?
- Не совсем. Был момент, когда они работали на Малой сцене театра вместе со своим педагогом. Тот попросил, чтобы я принял их в основную труппу на время, пока не создадут своего театра. Но театр, о котором они мечтали, создать не удалось, и все остались у меня. Кроме них, пригласил еще несколько талантливых ребят. Сейчас вместе работаем.
- Удивительно: в Грузии в последние годы такая сложная обстановка - сужу об этом по прессе - казалось бы, не до театра, искусства вообще, а появляются молодые актеры, ставятся спектакли...
- Знаете, когда я здесь, в России, читаю прессу, то начинаю сильно переживать: как на моей родине все плохо! А когда возвращаюсь в Тбилиси - рестораны полны, люди свободно гуляют по улицам, атмосфера достаточно жизнерадостна. Что спектакли - новые театры открываются! И они не пустуют, хотя, как правило, билеты очень недешевые. За последние 10 лет в Грузии поставлено больше спектаклей, чем за 20 предыдущих. Остались служить искусству только те, кто действительно любит его, так как в нынешних условиях жить на скромную актерскую зарплату, работая при этом практически круглые сутки, очень тяжело. Не хочу никого осуждать, наверное, журналистам какие-то ситуации видятся несколько иначе, чем обычным людям. Я и сам очень болезненно воспринял всю эту историю с распадом СССР и с тем, что последовало после 1991 года. Думал, как многие, как и вы, наверное, что театр никому теперь будет не нужен. Оказалось, нужен...
- Политические спектакли ставите?
- Считаю, театр должен и развлекать, и воспитывать одновременно. Но это не значит, что обязательно нужно ставить политические спектакли. У сцены другой язык. К тому же мои соотечественники настолько политизированы, как, кстати, и во все времена, им и вне храма Мельпомены, думаю, хватает всего этого. У нас в Грузии в настоящее время более 100 с лишним партий. Что, конечно, сильно сказывается на отношениях между людьми.
Я вспоминаю чемпионат мира по футболу, проходивший в Чили. В составе советской сборной играли несколько грузин. Они пригласили и меня поехать, поддержать команду. А в Чили я познакомился с одним нашим эмигрантом, и он зазвал меня в гости. Спрашиваю: много вас тут? Еще, говорит, одна семья. Общаетесь? Нет. Почему? Мы в разных партиях состоим. До сих пор не могу понять, как такое может быть. Вот и теперь, к сожалению, в моей замечательной стране очень сильны внутренние противоречия. Но между русскими и грузинами их не должно быть. Между нами связи многовековые, очень крепкие. Надеюсь, переживем все невзгоды, выдержим, еще крепче станем дружить.
- На нынешние гастроли в Петербург, а весной в Москву вы привезли один из самых знаменитых своих спектаклей - "Кавказский меловой круг". Признаться, я не думала, что он еще жив, ведь поставлен более 20 лет назад!
- Если точно - 27 лет назад. За это время изменился, и не один раз, состав исполнителей. Кроме одного: в главной роли по-прежнему народный артист СССР Ромаз Чхиквадзе. Мы уже перестали было играть спектакль. Как вдруг случился распад государства, в котором мы родились и выросли, в Грузии начинается очень сложная десятилетка. Получилось, что события, происходящие в "Кавказском меловом круге", прежде казавшиеся мифическими, стали реальностью. И пьеса уже по-другому зазвучала для грузин. Стали вновь ее играть. Вот третье поколение зрителей побывало на этих спектаклях.
- Вы ставите спектакли во многих театрах мира, в том числе оперных...
- Последняя оперная постановка была довольно давно. После "Евгения Онегина" в Италии и "Ивана Грозного" в Самаре я взял паузу в работе над операми, чтобы заняться наконец своим театром. Мои актеры и так очень ревнуют, когда уезжаю и ставлю "где-то на стороне". Почувствовал, что наступил такой момент, когда уезжать больше не должен. Нельзя, чтобы театр был без главного режиссера. Когда он уходит или умирает, театр медленно расползается и в итоге прекращает свое существование.
- Коллеги считают вас очень добрым, мягким человеком. С актерами во время репетиций вы такой же? И как удается доброму человеку "держать в кулаке" такой большой коллектив, как Театр Руставели?
- Наверное, не совсем добрый, раз удается. Скорее, помнящий добро. Стараюсь не быть злым, не создавать напряженной атмосферы. Я люблю артистов, с которыми работаю. На репетиции кулаком не стучу - не умею. Есть такие режиссеры, что все дрожат, как только они появляются. Я - нет, остаюсь самим собой.
- Чем-то, видимо, еще увлекаетесь, помимо театра, каким-то образом снимаете накапливающуюся нервную усталость?
- Ничем больше не увлекаюсь. Я человек, который все отдал театру, и всю жизнь очень сожалею об этом.
- Сожалеете? Но почему?
- С семьей редко бываю. У меня жена, два сына, недавно появилась внучка. Сыновья, как в детстве, так и сейчас, видят меня редко. Не удается уделять им время. Вот нынче собирался в дорогу, чтобы ехать в Петербург, так дома со мной никто не разговаривал - разобиделись.
- А что, кроме театра, поддерживает вас в жизни?
- Опять-таки моя семья. И то, что не могу все сразу объяснить из происходящего на Земле. Это заставляет много думать, искать соответствующую пьесу. Ставить спектакль.
- Есть пьеса, к которой давно подбираетесь, но до сих пор не решились поставить?
- Хочу поставить одну малоизвестную пьесу Шекспира. Название не скажу, чтобы не сглазить. Года через два, возможно, начну работу над ней.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13238

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...