Сравнивать девушку Люси (Рене Зеллвегер) с декабристками, может, и не стоит, но вот на героя советского фильма Диму Горина, ради любви оставшегося на таежной стройке, она похожа. Приехав из Майами в Миннесоту реорганизовывать принадлежащий ее компании завод, Люси постепенно меняет изящные легкие деловые костюмы и туфли на каблуках на унты и "аляску", вникает в простую и ласковую жизнь аборигенов, готовящих блюда из тапиоки и мастерящих домашние фотоальбомы, и влюбляется в мужчину по имени Тед (Хэрри Конник-младший), который борется за права рабочих и запросто носит мятый серый пиджак поверх рубашки в коричневую клетку.
Режиссер Йонас Элмер, ранее снимавший арт-хаусные картины, не стал разыгрывать ничем не обеспеченную историю "Барышня-карьеристка плюс брутальный профсоюзный активист" и вовремя упомянул, что тяга Люси к любителям кантри в клетчатых рубашках отчасти обусловлена комплексом Электры: отец Люси всю жизнь занимался починкой станков, в перерывах объясняя дочурке, что она когда-нибудь станет большим боссом. Нутром почувствовав родство с простыми, как папа, жителями городка Нью-Ульм, Люси ощущает себя счастливой, участвуя в пении рождественских гимнов и смущенно вручая герою своего романа кривой шоколадный торт - "Тут ведь, кажется, все пекут?"
Любовь - штука хорошая, и какая-нибудь романтичная россиянка легко махнула бы ради высокого чувства из Сочи в Ханты-Мансийск - но американки устроены чуть иначе. И то, что произошло с героиней Зеллвегер, скорее отсылает к фильмам, которые на первый взгляд не имеют с "Замерзшей из Майами" буквально ничего общего - это "Однажды в провинции" Кати Шагаловой и "Юрьев день" Кирилла Серебренникова. Переживания по поводу того, что нечто молочное в желтых баночках перестанет производиться на градообразующем предприятии Нью-Ульма, и симпатия к смущенно улыбающемуся Теду - на самом деле ничто по сравнению с ощущением припадания к собственным корням, в данном случае связанным не с местом рождения, а с внутренней сутью, до поры до времени скрываемой. Надо сказать, что жанр комедийной мелодрамы эту идею неплохо маскирует - но Рене Зеллвегер умеет иногда выходить за рамки этого жанра, подниматься над ним, как нежная алая комбинация, трепещущая на антенне застрявшей в сугробе машины Люси. Ее непременно спасет проезжающий мимо Тед - и по законам жанра, и потому, что суровые северные мужчины, по мнению датчанина Элмера, иногда оказываются более надежными и верными, чем те, кто совершает в Майами утреннюю пробежку по берегу океана. Если, конечно, не пьют "все, что можно налить в рюмку", как муж миннесотской секретарши Люси.