Моя 76-летняя мама Вера Васильевна Заозерская — инвалид I группы, живет в центре Белгорода. И с начала нынешнего года она мучается с обычным телевизором. Через день тот перестает работать, мама подает сигнал SOS. Но чем ей помочь? После серьезного ДТП она плохо двигается, ее теперешняя главная радость, окно в мир — «голубой экран». А он все чаще черный...
За интернет и телевидение она платит 1200 рублей в месяц. Для нее это деньги. Сначала мы подумали, что в приграничном Белгороде проблемы с МТС, поменяли оператора на «МегаФон». Но с тем мучений еще больше, а других операторов связи в Белгороде нет. Когда в СССР появились первые телевизоры, в деревне у моего прадеда в Ивнянском районе Белгородской области он был и работал. В XXI веке, когда в наших высоких кабинетах время от времени заводят разговоры о полетах на Венеру, в областном центре России не работает даже Первый канал. Тут невольно вспоминаешь картину Казимира Малевича «Черный квадрат» (кстати, этот художник жил и работал в соседнем Курске, там сейчас его музей).
У половины жителей Белгородской области сейчас такой вот «черный квадрат» в телевизоре — и никаких альтернатив. Им и так непросто живется, а эта оторванность от страны добавляет негатива. Наш губернатор Вячеслав Гладков 19 марта резко высказался против отключения «мобильного интернета в приграничных районах», но кто его услышал? Я тоже пишу на страницу губернатора «ВКонтакте», жалуюсь, что мама лишена возможности смотреть передачи с Андреем Малаховым и слушать новости на Первом канале со стационарным интернетом, за который она регулярно платит. На что мне исправно отвечают: «Зафиксировано аварийное отключение. Вследствие обстрелов со стороны ВСУ серьезно повреждена энергетическая инфраструктура».
Замечу, что при этом свет есть и лифт работает, а телевизор — нет. Хочется крикнуть: «Верните людям старое доброе ТВ». Не слышат. Увы, сейчас мало кто кого слышит, люди катастрофически разобщены.
Вспоминаем 90-е, лихие, криминальные — страшные годы. Но тогда соседи, коллеги помогали друг другу, и это давало надежду на возрождение. Пандемия превратила нас в тех ужей, которые все реже выползают из своих щелей и норок. А сейчас еще появились «черные списки», которые заставляют и рта не раскрывать.
Списки «нежелательных персон на ТВ» — не мои фантазии. На днях я, корреспондент культурной телепрограммы, столкнулась с запретом снимать известного кинокритика. Речь идет о человеке, написавшем в запрещенной в России социальной сети что-то не вполне патриотичное. Он был привлечен к административной ответственности, заплатил штраф. Теперь его везде выгнали — из вуза, где он преподавал, из культурного центра, которым он руководил (кстати, тот центр носит имя борца за демократию Бориса Ельцина). И человек чувствует себя изгоем. Он всю жизнь посвятил нашему кино, просветительской миссии, а теперь угодил в «черный список». Если бы он совершил преступление, его судили бы по уголовной статье. Но преступления не было, было только административное нарушение и штраф. И этого достаточно, чтобы поставить на человеке крест? А ведь сегодня так легко можно угодить в негласный «черный список».
Моя мама — инвалид I группы, вдова ветерана труда, награжденного орденом «Знак Почета» Заозерского Леонида Васильевича, тоже может попасть в этот «черный список», потому что она недовольна «черным квадратом» в своем телевизоре и честно о том пишет губернатору. И по-прежнему через день вызывает мастера с просьбой починить «ящик». Но тот только руками разводит. Очень популярный ныне жест:
Об авторе
Анжелика Заозерская родилась в Белгороде, окончила факультет журналистики Воронежского университета, работала в областной газете «Белгородские известия», с 2001 года — журналист и обозреватель таких изданий, как «Трибуна», «Вечерняя Москва», «Мир новостей», «Труд» и других, педагог Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при ЦДЖ, член Союза художников России.
