Америка не вылезает из российского телевизора. Она ежедневно заявляет о себе голливудскими блокбастерами и сериалами, выпусками новостей и темами политических дебатов. В эфирном пространстве две страны столь же неотделимы, сколь слова в рифме «любовь-кровь». Так было и во времена перестроечной дружбы, когда Харатьян пел «Хэллоу, Америка, с другого берега ты раем кажешься и выглядишь о’кей», и в дни кризисов взаимоотношений.
Двадцать лет назад на экраны вышел фильм «Не валяй дурака», главную роль в котором сыграл Михаил Евдокимов. Зрителю, отправлявшемуся на просмотр, не надо было гадать, к кому обращено название картины: при одном взгляде на афишу хит «Любэ», на протяжении нескольких лет звучавший из каждого утюга, начинал навязчиво крутиться в его голове: «Не валяй дурака, Америка, за морями скучаешь, поди!». Но сама песня в картине не звучала. А сюжет там был такой. К русскому холодному берегу приходит американская подводная лодка, чтобы узнать, есть ли в тех краях месторождение алмазов. Для отвлекающего маневра жителям местного поселка подбрасывают бочку со спиртом. Расчет срабатывает: начинается общая гулянка. На берег с лодки высаживаются двое матросов, хорошо говорящих по-русски. Но их тут же едва не раскалывают, когда они отказываются угоститься спиртом. Не пьешь — значит, не русский человек. Конец фильма благостен: усталая подлодка уходит в море, а деревенские машут полюбившимся заокеанским гостям мокрыми от слез платками.
Полтора года назад СТС выдал двадцатисерийный фильм «Как я стал русским». Там американский журналист отправляется в длительную командировку в РФ с целью изучения российского менталитета, что называется, методом глубокого погружения. Попадает в разные перипетии. И хотя он ни от кого не скрывается, в самом начале ответственное испытание сорокаградусной все же проходит.
А пять дней назад ТНТ начал показ сериала «Адаптация». Его главный герой — агент ЦРУ, засланный на русский Север, чтобы устроиться на работу в «Газпром» и выведать некие технологические секреты. Он также свободно владеет языком, знает историю и географию страны. Но в поезде, в первом эпизоде, едва не проваливается. Сосед по купе, который на самом деле сотрудник ФСБ, предлагает выпить водки, а американец отказывается. «Ты что, не русский что ли?» — следует традиционный вопрос. Вступительные титры сериала идут под упомянутую песню «Любэ», она же проходит через весь проект, наподобие музыкальной темы Джеймса Бонда, сочиненной композитором Барри Джоном.
Неизвестно пока, чем закончится «Адаптация», но можно предположить, что, как и в двух других случаях, осознанием иностранцем того непреложного факта, что русские — нормальные в общем-то ребята, доб-рые, широкие и открытые, хотя и с некоторыми странностями менталитета. Потому что при всем различии трех хороших комедий, сюжетно построены они на одном и том же: разрушении стереотипов представления иностранцев о России.
Мы связаны с Америкой каким-то мучительным чувством, имеющим разнообразные проявления. То любим ее взасос, то люто ненавидим. Это очень точно показал Балабанов в «Брате-2», где герой Сухорукова жаждет остаться в США, показавшихся ему пределом вожделений, а Данила Багров для поддержания сил читает патриотический стишок «Речка, небо голубое — это все мое, родное», и жаждет поскорей вернуться домой. А для Бутусова Америка — страна утраченных иллюзий, которой вместе с ее тертыми джинсами приходится сказать «гуд-бай!»
Или вот еще пример. Всего пару месяцев назад три наших федеральных канала устами завсегдатаев политических ток-шоу яростно крыли заокеанского «партнера», не стесняясь в выражениях, а сегодня они же стараются всячески продемонстрировать свое теплое к нему отношение.
Но шут с ней, с политикой. Тут дело ведь вот в чем. Мы сами культивируем и лелеем вышеупомянутые стереотипы. Вспомним «Наша Russia» на ТНТ: «Мы живем в самой лучшей стране на свете, и все остальные страны нам завидуют. Это мы жрем грязные билеты в трамвае, чтобы повезло. Это наши футболисты играют для того, чтобы после матча поменяться с кем-нибудь майкой. Мы гордо называем свою страну «Россия», а иностранцы завистливо говорят Russia. Но все-таки она наша!»
А что, разве многие из «новой исторической общности» людей — зрителей федеральных каналов — не испытывают подобных же чувств? Многие ли из них переживают из-за того, что не могут сказать: «Это только у нас за год появилось десять нобелевских лауреатов. Только наши университеты занимают верхние строчки рейтингов. Весь мир работает только на наших компьютерах»? Да по барабану все это!
Что же касается самих стереотипов, то ведь они во многом соответствуют действительности. Если какой-нибудь среднестатистический американец посмотрит те самые ток-шоу, он решит, что агрессивность — одна из главных наших черт. Но он же не знает, что по окончании записи участники, только что оравшие друг на друга, запросто могут вместе пойти бухать. Они выполнили работу — и вернулись в обычное состояние русского человека. Можно ли представить себе Дональда и Хиллари, мирно выпивающих после жестких дебатов?
Вместе с тем и в шоу, и в сериалах проскальзывает какой-то комплекс неполноценности, уверенность в том, что к нам относятся неправильно, и мы заслуживаем лучшего. Иначе откуда это желание постоянно объяснять, что мы не такие, как о нас думают, а гораздо лучше, даже тем, кто о нас не думает вовсе?
